По льду
Шрифт:
Николай открыл глаза, часто моргая и пытаясь привыкнуть к свету. Голова гудела, пошевелиться было трудно. Он приоткрыл рот, но ничего не сказал: в горле пересохло. Перед глазами стояла пелена, поэтому требовались усилия, чтобы разглядеть, кто был вокруг.
— Очнулся, — в унисон произнесли Аня и Леша.
Аня приподнялась со стула и обхватила его лицо руками. Она была так рада выходу Коли из комы, что не переставала улыбаться. Прижавшись к нему, она коснулась носом его щеки и втянула воздух. Пусть от него и пахло больницей, а не мятой и
— Я позову врача, — отозвался Леша, подумав, что сейчас им стоить побыть наедине.
Аня смолчала. Настолько была увлечена пробуждением Коли. Нежно исследовала губами его лицо, зарывалась пальцами в светлые взлохмаченные волосы. Она так соскучилась по прикосновениям. Вот только ничего не получила от него взамен. На миг Аня отпрянула и заглянула Николаю в глаза. От увиденного сердце издало удар и медленно опустилось в пятки. Его взгляд был пустым. Он смотрел на нее, как на незнакомку, и, кажется, вовсе не понимал ее действий. Тактично молчал, чтобы ее не обидеть, и с нетерпением ждал прихода врача, чтобы избежать неловкости.
Со страхом Аня задала вопрос, на который заведомо знала ответ.
— Рада, что ты пришел в себя. Ты помнишь, что произошло?
Николай постарался отрицательно мотнуть головой, не отрывая ее от подушки, но не вышло: ломающую от боли шею сковывал бандаж. Он не помнил ничего, словно из памяти вырезали значительный кусок его жизни. Настолько огромный, что он не узнавал свою девушку. В ушах снова раздался звон, отчего Коля зажмурил веки. Но это не избавило его от страданий. Звон усиливался так, что он схватился за одеяло.
В палату вплыл доктор вместе с Мироновым. В руках он держал какие-то бумажки.
— Я рад, что вы очнулись, Николай. Как вы себя чувствуете?
Вопрос, прилетевший Коле, расстроил Аню. Закусив губу, она встала с кровати и отошла к окну. Пыталась не заплакать, сжимая полы вязаного свитера.
— Не очень, — хрипло сказал Литвинов. — В ушах звенит, а по голове будто бы прошлись кувалдой. Еще тяжеловато пошевелить шеей.
Доктор старательно записал показания Литвинова в протокол осмотра и ответил налегке:
— Так бывает после черепно-мозговых травм на льду. При ударе вы потянули шею, поэтому во избежание каких-либо повреждений мы надели бандаж. Какие еще симптомы?
Допрос врача утомлял, но Николай держался. Он хотел, чтобы доктор, с противной родинкой у носа и проплешиной у висков, и незнакомка скорее покинули палату. Желал поговорить с Лешей, а позже и вовсе отдохнуть.
— Я плохо помню, что произошло. И, кажется, речь не только про лед, — он замедлил речь, стараясь подобрать слова. — Какие-то моменты моей жизни стерлись из памяти, — кроткий взгляд был направлен на Аню, стоявшую к нему спиной.
— Эм… — тон врача-мужчины был до омерзения спокойным. — Что последнее вы помните?
Николай прикрыл веки, напрягая память. Мыслительный процесс
— Ну, начало хоккейного сезона. Закончились тренировочные сборы. Команда попала в КХЛ.
Леша поперхнулся, прикрыв рот кулаком, и метнул взор в сторону Ани, которая ухватилась за подоконник пальцами, чтобы не упасть. Ее шатало из стороны в сторону, но она не подавала виду.
— То есть то, что было пять месяцев назад? — переспросил Миронов, желая, чтобы это оказалось ложью. Но это была не иллюзия.
Коля слабо пожал плечами и приподнялся на локтях. Но доктор сказал, что ему не стоит напрягаться и лучше соблюдать постельный режим, иначе от резких движений к всеобщей слабости добавится тошнота.
— Вы знаете людей, которые находятся в палате? — спросил доктор.
— Только его, — Литвинов, борясь с головокружением, посмотрел в сторону Миронова. — Это мой друг, — пауза. Коля облизнул нижнюю губу. Его мучила жажда. — Девушку, к сожалению, не помню.
В это же мгновение Костенко подорвалась с места и выбежала из палаты. Все, что Коля успел заметить, — это слезы, которые она сдерживала, и окутавшие ее тени печали. Раз она целовала его, когда он пришел в сознание, это значило только одно: незнакомка — его девушка. Этот факт не укладывался в его голове. Леша растерянно оглянулся, не зная, как поступить: рвануть за Аней, чтобы успокоить, или остаться с другом. Тело решило за него, придя в неподвижность.
Пожилой врач, закончив черкать ручкой в протоколе, отложил сводку о пациенте в сторону и достал из кармана белого халата маленький фонарик. Склонившись над Николаем, он посветил в глаза, а затем констатировал факт:
— После травмы у вас было сильное сотрясение, которое сопровождается провалом в памяти. Гарантировать что-либо сейчас сложно. Но со спортом придется повременить.
Глаза, полные отчаяния, забегали по старческому лицу. Не успел Коля прийти в себя, как тут же пережил потрясение: о хоккее придется забыть. Заключение врача царапало душу. Отсутствие воспоминаний должно было ранить. Но нет. Николая не тревожили провалы в памяти. Он думал об упущенной возможности в этом сезоне.
— Николай, не смотрите на меня так. До конца сезона вы вне игры.
Коля сглотнул и прикрыл веки. Вновь приступ головной боли заставил его поморщиться. А, может, он зажмурился из-за болезненного осознания того, что его спортивная карьера прервана на неопределенный срок.
— Доктор, когда его выпишут? — спросил Леша, словив на себе недовольный взгляд, и пояснил: — Наша команда вылетает из Владивостока завтра.
— Ну, как врач, я рекомендую сначала сделать сканирование головного мозга, чтобы избежать серьезных осложнений. А уж потом думать о перелете, — мужчина поправил очки в тонкой золотистой оправе.