По битому стеклу
Шрифт:
– До свидания.
Они ничего больше не сказали, да мне и не надо было.
Валентин шел чуть впереди, открывая передо мной двери. Несколько раз ко мне подходили люди, что-то говорили. Я ничего уже не воспринимала, только кивала, как китайский болванчик.
Наконец удалось выбраться из ресторана и сесть в машину.
– Домой?
– Да, – ответила и задумалась: найдется ли дома бутылка водки.
– Валентин, нужно заехать в магазин.
– Продуктовый? – уточнил водитель.
– Любой, где продают спиртное.
Он внимательно посмотрел на меня через зеркало
– У нас дома нет водки, – зачем-то пустилась я в объяснения. – Андрей считал, что это напиток для плебеев.
Валентин ничего не стал говорить, но когда мы подъехали к магазину, предложил:
– Ядвига Карловна, давайте я схожу. Вы подождите меня в машине. Какую купить?
– Я не знаю. Любую.
Он вышел на несколько минут, а вернулся уже с бумажным пакетом. Довез меня до дома, проводил до квартиры.
– Может быть, вам лучше не оставаться одной? – спросил озабоченно.
– Нет, именно сейчас я очень хочу побыть одна.
Валентин, спасибо ему большое, не стал спорить.
– Завтра в котором часу приезжать?
– В десять.
– Спокойной ночи.
– Спасибо, – от души поблагодарила своего водителя.
Захлопнула входную дверь, привалилась спиной к деревянной обшивке. Вот я и одна. В доме тихо и темно.
Сколько раз я вот так стояла в темном коридоре, прислушиваясь к звукам, опасаясь сделать лишнее движение, чтобы не разбудить Андрюшу и Сашеньку? Господи, я готова отдать все, что имею, только бы вернуть то время. И пусть Андрюша обижается, спит в мастерской и грозит разводом. Лишь бы был жив! Он, Сашенька, родители. Как же мучительно хочется проснуться и обнаружить, что все это просто страшный сон. Я моргнула несколько раз в надежде, что действительность измениться. Напрасно, ничего не произошло. Я по-прежнему стояла в пустой квартире.
Как была в туфлях, с бутылкой водки в бумажном пакете прошла на кухню. Сейчас ничто не свете не заставит меня зайти ни в спальню, ни в детскую. Достала бутылку, отвинтила крышку и сделала большой глоток прямо из горла. Бесцветная жидкость обожгла пищевод. С бутылкой водки подошла к одному из шкафчиков. Там, на самой верхней полке, лежала моя секретная заначка – пачка сигарет.
Я сидела на кухне в полной темноте, курила и пила водку, пытаясь понять, как жить дальше. И чем дольше я размышляла, тем явственней становилось, что я не хочу жить. Зачем? Чтобы работать? Возвращаться в пустой дом и смотреть фотографии, предаваясь воспоминаниям? Ухаживать за могилами? Вести бесконечную войну с родителями Андрея? Пытаться найти хоть какой-то смысл в своей жизни? Все пустое.
После очередного глотка водки, я затушила сигарету и поняла: это конец. Надо просто уйти вслед за ними. Осталось только решить – каким способом это сделать. Прыгнуть в окно? Но у нас только пятый этаж, вряд ли я убьюсь насмерть, скорее покалечусь и буду влачить жалкое существование в инвалидной коляске. Выпить лошадиную дозу снотворного? Но в доме его отродясь не было. Не прекращая искать варианты, я обвела глазами кухню. Взгляд упал на набор кухонных ножей. Прекрасные, острые ножи. Какие-то японские, безумно дорогие. Я не сильна была во всяких таких штуках, но почему-то
Водка, выпитая на пустой желудок, сделала свое дело – я была пьяна. Но не настолько, чтобы уснуть прямо за столом. Напротив, мне хотелось действовать.
Пошла в ванную и включила горячую воду. Потом вернулась на кухню, включила свет и стала пристально разглядывать ножи, решая – какой из них больше всего подойдет для того, чтобы перерезать себе вены.
Когда-то я читала, что самоубийцы делаться на две категории – те, кто не хочет жить и те, кто хочет умереть. Так вот, именно те, кто не хочет жить, успешно доводят дело до логического конца. Я не хотела жить. Меня ничто не держало в этой жизни, а там, быть может, я встречусь с теми, кто сегодня похоронила.
Наконец я выбрала нож и взяла его в руку, внимательно рассматривая лезвие. Именно в этот момент зазвонил дверной звонок. Я не торопилась открывать. Видимо, мой посетитель решил, что я не слышу звонка, и дверь содрогнулась от мощного удара, а мне почему-то показалось, что случилось что-то страшное и срочно нужна моя помощь. Вдруг соседке стало плохо? Кинулась в коридор, в одной руке сжимая нож, в другой – горлышко водочной бутылки.
Открыть дверь занятыми руками оказалось затруднительно, и я аккуратно пристроила водку на мягкий пуфик. Бутылка не удержалась и упала, водка пролилась, и в коридоре отчетливо запахло крепким спиртным, а я решительно распахнула дверь, готовая прийти на помощь.
В дверях стоял Валентин, и он как-то сразу заметил и пьяную меня, и нож в моей руке, и почти пустую бутылку. Облегченно выдохнул и вошел в квартиру.
– Успел, – сказал вместо приветствия.
– Что-то случилось? – спросила у него, все еще подозревая, что кому-то срочно понадобилась моя помощь.
– Слава богу, нет.
– Тогда зачем вы вернулись?
И не дожидаясь ответа призналась:
– Я не хочу жить.
Валентин, ничего не ответив, подхватил меня под мышки и отнес в кухню.
– Я не хочу жить, – повторила упрямо, словно Валентин собирался со мной спорить.
Он отпустил меня и отступил на шаг, не сводя с меня серьезного взгляда.
– Мне незачем жить, – попыталась втолковать ему.
Валентин развернулся и вышел. Вернулся почти мгновенно, с бутылкой водки, оставленной мною в коридоре. Открыл дверцу шкафа, нашел стакан и вылил в него остатки водки. Стакан получился почти полным. Мужчина полез в холодильник, вынул оттуда мясную нарезку.
– Пей, – он протянул мне водку.
Я безропотно приняла емкость и залпом выпила спиртное. Желудок завязался в тугой узел, я попыталась глотнуть воздуха, чтобы погасить пожар, разбушевавшийся в моем животе, а Валентин ловко засунул мне в рот кусок мяса.
– Закусывай, – распорядился он.
Послушно стала жевать.
– Сядь, – он подтолкнул меня к стулу.
Ноги уже с трудом меня держали, я плюхнулась на указанное место. Валентин тем временем очень быстро соорудил бутерброд, положил его на тарелку и поставил на стол передо мной.