(По)Беда для гладиатора

Чер Алекс

Её губы опять предательски дрожат, голос срывается, но она всё равно это произносит:

– Сейчас у него ещё есть шанс стать зрячим, но не через полгода.

Мы плачем вместе, на плече друг у друга. Как всю жизнь мы плачем с Ленкой. Только так плохо никогда ещё не было. Ей. Мне было. Когда умерла мама. Десять лет прошло. Даже не верится.

– Как там мой батя, кстати? – спрашиваю, чтобы хоть как-то её отвлечь.

– Видела его недавно в магазине. Спивается. Не посылай ты ему, Беда, деньги. Толку с них! Мать говорит,

за квартиру он всё равно не платит. Зато там у него такой шалман. Получат твои деньги и гуляют, пока не пропьют.

– А кто тогда ему пришлёт, если не я? – тяжело вздыхаю. – До пенсии ему ещё как до Луны. Я бы притащила его сюда, хоть под присмотром бы был. Так и он не едет, и бабушка сказала, чтобы ноги его здесь после маминой смерти не было. Она считала, это он её в могилу загнал, а не рак.

– А что ты ему, нянька? – вытирает глаза Ленка. – Мог бы и на работу устроиться. Руки-ноги есть. Но ему зачем, пока ты его кормишь?

Её слова, наверное, справедливы. Только не могу я бросить отца. Да и Ленку не могу.

– Не сцы, подруга, – хлопаю я её по плечу. – Что-нибудь придумаем. Вырву я свои кровные у Гремлина из глотки. Вернётся завтра с отдыха – и вырву. А там прилично будет. Если договоришься хотя бы на отсрочку, на оплату частями, то есть шанс всё уладить. Хоть вагоны разгружать пойду, а мелкому твоему пропасть не дадим.

Мы синхронно вздыхаем. И я встаю, чтобы поставить чайник, а Ленка идёт в комнату за проснувшимся малышом. Ленку надо кормить, поить чаем со сгущёнкой. А то у неё от всех этих расстройств ещё, не дай бог, молоко пропадёт.

И Ленка черпает из тарелки гречку, укачивая на руках уже сытого Ваньку, а я развлекаю её своими новогодними приключениями.

– Вот урод, этот Берг, а! – округляет она глаза в праведном гневе.

– Да прекрати ты Лен, – отмахиваюсь я. – Как будто не знаешь, что все эти богатенькие ведут себя как под копирку. Купил, поимел, забыл.

– Вот именно, что купил. Как ты-то повелась? – спящее дитя ничуть ей не мешает говорить голосом громким и возмущённо стучать ложкой по дну. – Не маленькая ведь, должна понимать, что такие подарки просто так не делаются.

– Не маленькая. Понимаю, – скрещиваю руки на груди. – А вариант, что он мне типа понравился, не канает?

– А он тебе понравился? – бросает ложку в пустую тарелку Ленка.

– А что, такого не может быть? Никак? Красивый мужик, интересный, чего уж там. Во! И во! – я рисую в воздухе треугольник. Сначала обозначая руками ширину плеч, а потом свожу до размеров бёдер Берга. – Всё при нём. Накачанный, спортивный.

– Тебе же никогда не нравились качки, – хитро прищуривается Ленка.

– Мне и сейчас не нравятся, – я сама невозмутимость. – Тупые и бахвалящиеся своим телом – ни разу не нравятся. Но этот же не такой.

– Не качок?

– Не тупой.

– Только урод, – хмыкает Ленка. – Выставил на улицу в чём мать родила. Трахнул и выставил!

– Ладно,

Лен, всё, забудем о нём, – вдруг понимаю я, что меня это расстраивает. И то, что он оказался таким скотом, – тоже. Горько. Обидно. Снова хочется плакать, только сколько же можно. – Не каждый день ко мне такие мужики липнут, в конце концов. И вообще, переспали и переспали. Дело житейское. Я бы и сама сбежала. Как представила, что одним разом это не закончится, так и рванула без оглядки. Даже бельё это подаренное надевать не стала. Так и бросила ему в рожу. Сапоги вот только жалко.

– Хорошие были сапоги?

– Новые почти. Осенние. Я ж не догадалась спросить, куда мы поедем. Думаю, если в ресторан – в сапогах. А домой – так переобуюсь. Туфли взяла. В туфлях и ушла.

– Полоумная ты всё же, Беда! – вздыхает Ленка. – А ещё…

– Я же тебе прикол не рассказала, – перебиваю. Я и так всё про себя знаю. Без Ленкиных язвительных формулировок. – Как я до дому добралась.

– Ты же сказала, сама себе вызвала такси.

– Я-то вызвала. Только выскочила на улицу, вижу – белая машина. Села и командую: поехали. Мужик за рулём покосился на меня, но поехал, куда говорю. Едем и как-то неуютно мне. И он нервно закуривает.

– Ну? – подпрыгивает на стуле от нетерпения Ленка.

– Гну! Оказалось, вообще ни разу не такси. Мужик к мамане приезжал. Но она его так достала, что он свалил, решил дома напиться в одиночестве, но замешкался. А тут я выскакиваю вся такая нарядная. И в машину к нему на всех парах.

– Я даже боюсь представить его лицо, – смеётся Ленка, и Ванька привычно подпрыгивает у неё на руках, но беззаботно посапывает.

– В общем, пожалел он меня, до дому довёз. Даже визитку оставил на всякий случай, – я подаю брошенный на холодильник прямоугольник.

– Мн-н-н… – тянет Ленка важно. – Глава отдела по элитной недвижимости Станислав Шувалов. Симпатичный хоть?

– Приятный, – отмахиваюсь, значительно преуменьшая его достоинства.

– И что, даже ничего не предложил?

– Предложил, – передразниваю я ехидную Ленкину мордочку. – Напиться вместе. Но мне что-то было совсем не до него.

– А я бы на твоём месте, наоборот, замутила с этим Стасиком. И забыла этого мудацкого Берга. А вдруг сложится? Если мужик нормальный.

– Да кто ж его знает, нормальный он или нет, – вздыхаю я.

– Пока не попробуешь и не узнаешь, – прищуривается опытная Ленка.

«Может, и стоит попробовать, – задумываюсь я. – Чем чёрт не шутит». Хоть я и не вспомнила-то про этого Стаса за праздники ни разу. Но позвоню. Правда, почему бы и нет? Вот только самые насущные вопросы решу. А самое важное дело у меня пока одно: забрать у Гремлина свои деньги. Во что бы то ни стало забрать.

И прямо с завтрашнего утра я этим и займусь.

18. Алекс