Плюш
Шрифт:
— Что? — Я спускаю наушники и поднимаю голову.
Мама хмурится, осматривая груду одежды, тетради, ручки и сбившееся покрывало на моей кровати. Я лежу на животе и на беспорядке, который устроила и пытаюсь сосредоточиться на тесте по математике.
— Ты так занимаешься? — интересуется мама, указывая на наушники, из которых гремит музыка.
— Музыка мне помогает настроиться, — отвечаю я. — Ты же знаешь.
— Знаю, но меня заботит твой слух.
— С моим слухом все в порядке, клянусь.
Легкая улыбка касается ее губ, когда мама закатывает
— Спускайся ужинать, — повторяет мама.
— Папа уже дома? — Я снимаю наушники и спрыгиваю с кровати.
Но вместо ответа мама вздыхает.
— Даже если рухнет дом, ты вряд ли услышишь.
Пробегая мимо нее, я подмигиваю.
— Но обязательно замечу.
Папа стоит за кухонным островком, когда мы с мамой спускаемся. При виде нас он широко улыбается.
— Наконец-то. — Он тут же вручает мне тарелки. — Я голодный.
От запаха сладкого картофеля и ребрышек в чесночном соусе мой рот моментально заполняется слюной. Я расставляю тарелки за обеденным столом и плюхаюсь на свое место справа. Мама садится напротив меня, а папа по центру. Мы с ним ударяемся кулаками, затем даем друг другу пять, после чего я подскакиваю и клюю его в щетинистую щеку.
— Завтра парни из мастерской помогут мне установить новую кухонную стойку, — заявляет папа.
— Это отлично, дорогой. — Мама собирает свои длинные белокурые волосы в пучок и скрепляет их карандашом.
— Так что, когда ты завтра вернешься, тебя будет ждать почти новая кухня.
Мои родители — творческие люди. Папа — столяр-краснодеревщик, у которого заказов больше, чем у мебельного салона. Заказы поступают даже из Ванкувера. Так что в нашем доме вся мебель без исключений сделана его руками, начиная от плательных шкафов вплоть до стульев и барных табуретов. Мое любимое творение отца это наша кухня, кухонные гарнитуры сделаны из натурального дерева, а с потолка свисают светильники в стиле кантри.
Мама — профессиональный визажист, и пусть наш город не мегаполис, без работы она не остается.
— Как дела в школе? — Папа смотрит на меня и потирает свою русую щетину.
Прожевав, я пожимаю плечами.
— Как обычно. Сезон в разгаре, все сходят с ума.
— Кай вчера говорил, что у них теперь другой тренер, — напоминает мама.
— Нет, — папа качает головой. — Просто второй тренер стал главным после того, как Вэйч переволновался.
— Переволновался? — Мама округляет глаза и передает мне тарелку с салатом. — Алекс, у него был инсульт.
— Да, милая, знаю и это печально, но в любом случае, команда в надежных руках. Я слышал у этого парня впечатляющий опыт. К тому же он молод.
Все мои внутренности буквально переворачиваются, пока я слушаю этот непринужденный разговор. Мне хочется, чтобы он поскорее закончился, потому что я не знаю как себя вести и в каком месте кивать.
К счастью через пару минут
Наевшись, я хватаю свою тарелку и бегу к раковине.
— Вив, мы уберем, — говорит папа. — Можешь подняться в свою комнату и заниматься.
— Без музыки, — добавляет мама.
— Мне восемнадцать, — я пытаюсь придать своему голосу твердость.
— Да хоть двадцать.
— Как же я хочу в колледж, — вздыхаю я.
Папа посмеивается, глядя на нас с мамой.
— Ты будешь всего в часе езды.
— Это не важно, — отмахиваюсь я, открывая холодильник. — У меня будет свобода.
Я смеюсь, слыша за своей спиной мамин недовольный возглас. Папа подхватывает, и мы смеемся вместе. Если бы у всех были такие родители, как у меня, подростковых суицидов могло бы и не быть вообще. У меня всегда была свобода, но я никогда ей не злоупотребляла. По крайней мере, открыто.
— Меня не беспокоить. — Со стаканом шоколадного молока я прохожу мимо обеденного стола и пересекаю две широкие ступени, которые разделяют кухню и гостиную. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, милая.
Ступая босиком по пушистому ковру, я задерживаюсь возле углового серого дивана и хватаю свой кошелек, который бросила еще днем. Мой взгляд падает на ключи, лежащие на стеклянном столике.
— Мам, я могу завтра взять твою машину?
— Хорошо, тогда ты заберешь меня после шести?
— Без проблем.
У меня никогда не возникало проблем в связи с отсутствием собственной машины. Школа находится совсем рядом, нужно лишь пройти парк. Торговый центр и все мои любимые кафе в нескольких кварталах. К тому же я могу пользоваться маминой «Джеттой» когда захочу. Иногда я беру машину Кайдена, которую он держит у нас в гараже, и забирает ее лишь на выходные. Папа строго следит за нашими правами, так как до получения настоящих нам нужно продержаться всего лишь год (прим. в большинстве провинций Канады водительские права получают с 19 лет, до этого возраста подростки могут получить ученические права с ограничениями).
Даже если бы у меня была огромная необходимость в собственном автомобиле, я бы не стала ставить этот вопрос перед родителями. Я вижу, как они из кожи вон лезут, чтобы обеспечить нам комфортную жизнь. Моя учеба в частной школе стоит папе кровавых мозолей, он день и ночь работает рубанком, а мама в прямом смысле создает красоту и стиль. Совсем скоро я начну самостоятельную жизнь, и им станет легче.
Оказавшись в своей спальне, я запираюсь, и осторожно поставив стакан с молоком на прикроватную тумбу, запрыгиваю на кровать. Мне становится слишком тесно в этой комнате, в которой я провела большую часть своей жизни. Бежевые стены больше не покрывают различные постеры, только возле компьютерного стола на стены прикреплены различные буклеты разных университетов. Университет БК выделен красной галочкой. Я уверена, что получу положительный ответ.