Плюш
Шрифт:
— Да?
— Обещай, что больше не будешь ходить ночью одна.
Не знаю, что еще я хотела услышать. Я всегда знала, что я отменная лгунья. Но сегодня мне не хочется врать.
— Не могу, тренер Фаррелл. Ночные прогулки — одна из моих слабостей.
Пристально на меня посмотрев, он слегка качает головой.
— Тогда будь осторожна.
— Хорошо.
Я снова разворачиваюсь и на ватных ногах иду по тротуару. Но проходит лишь одна единственная секунда. Всего лишь на мгновение молния освещает улицу дневным светом. Гром сотрясает землю, и первые капли дождя освежают мою разгоряченную
А я…
Я уже несусь обратно к машине.
— Вивиан, чт… — Он не успевает договорить, потому что я, не теряя больше ни секунды, впиваюсь в его губы.
ГЛАВА 2
20 февраля
В женском туалете пахнет табаком. И судя по дыму, который все еще стоит посреди помещения, девчонки даже не удосуживаются открывать окно. Моих пяти футов и пяти дюймов (прим. 165 см) едва ли хватает, чтобы дотянуться до одного из двух окон, расположенных высоко над полом. Я натягиваю свои серые чулки до колен и, упираясь на выступ в стене, все же приоткрываю окно и впускаю свежий воздух.
Теперь есть чем дышать.
Держа руки под краном с льющейся водой, я читаю надписи возле зеркал на бледно-розовом кафеле. Каждое утро они исчезают, но к концу учебного дня можно смело наслаждаться мелкими сплетнями, читая эту хрень.
Девчонки бывают такими суками.
Выключив воду, я вытираю руки бумажными салфетками и поправляю темно-синюю атласную ленту, заменяющую мне галстук. Из огромных наушников, висящих у меня на шее, гремит песня группы Good Charlotte I Don't Wanna Be In Love из их старого альбома. Пританцовывая, я достаю из кармана школьного пиджака блеск для губ и начинаю его наносить.
В последнее время я стала более лояльна к своей внешности. Меня больше не раздражают мои волнистые волосы непонятного цвета, — начиная от самых корней их цвет темно-русый, как у папы, но чем ближе к кончикам, тем они светлее, как у мамы. Их длина чуть ниже плеч, что позволяет мне ухаживать за ними без особых хлопот.
Мне даже нравятся мои голубые глаза, которые я унаследовала от обоих своих родителей. Мне больше они не кажутся слишком большими или прозрачными. Мне стало нравиться мое тело, я не ищу в нем изъянов. Школьную юбку я теперь ношу, как все старшеклассницы: с завышенной талией, которая открывает вид на мои длинные ноги.
Да, я ничем не хуже остальных. Мне восемнадцать, это мой последний год в школе. А если быть точной, то последние несколько месяцев. И у меня больше нет причин и желания оставаться здесь.
Прежде чем уйти, я достаю фиолетовый маркер из бокового кармана рюкзака и подписываю рядом с нашими с Трейси именами слово «навсегда» прямо под словом «лесби». Когда они уже поймут, что это больше не оскорбление? Можно просто сказать это в лицо, а не загаживать стены.
Едва оказавшись в библиотеке, я натыкаюсь на предупреждающий взгляд миссис Локхарт.
Да боже мой, я же только вошла.
Мои ботинки до сих пор оставляют мокрые следы, хотя я прошла целый этаж и потратила несколько минут в уборной. Декабрь и январь сменяли
Я прохожу мимо высоких стеллажей и учеников, пристроившихся на мягких диванах по периметру общего зала. Непрерывный дождь разогнал всех учеников школы Эшборо Флэйм спать в библиотеках, скучать в своих комнатах или убивать время на корте.
Войдя в крошечную комнату для самоподготовки, где стоит лишь пара стеллажей с бесполезными книгами и один круглый стол посередине, я шумно плюхаюсь на один из стульев. Трейси даже не поднимает голову, уткнувшись в учебники.
— Ты опоздала.
Сидящий рядом Кайден едва справляется с зевком.
— Как всегда.
Ничего не ответив, я расстегиваю молнию рюкзака и вынимаю оттуда папку с тетрадями. Папка оказывается открытой, и из нее выскальзывает рекламный буклет Университета Торонто.
Трейси наконец-то поднимает голову и, сощурив свои бездонные серые глаза, смотрит сначала на буклет, а затем на меня. Сегодня она наложила меньше макияжа на глаза, чем обычно, поэтому выглядит по-новому. На пухлых губах помада, что странно, потому что Кайден рядом. Но что больше всего я обожаю в своей лучшей подруге — это ее волосы. Они густые, идеально прямые и выкрашены в цвет ее глаз. Стального цвета полотно. Сегодня Трейси собрала это великолепие в высокий хвост.
— Ты ведь несерьезно, — произносит она
Я лишь пожимаю плечами.
Кайден перекидывает через плечо свой ослабленный школьный галстук и хватает в руки буклет.
— Торговля и финансы? — Его глаза буквально лезут на лоб. — Серьезно?
— Ну, спасибо. — Я выхватываю из его рук буклет и запихиваю в рюкзак.
— Ты поняла, о чем я. — Кайден, скрипя ножками стула об пол, двигается ближе ко мне и выжидающе смотрит.
Я вздыхаю и тоже смотрю на него. Крошечные кристаллики блестят в обеих его мочках, волосы почти черного цвета растрепаны от влажной погоды и одна прядь постоянно падает на лоб. С Кайденом Арчером мы связаны многим больше, чем с Трейси. Мы вместе росли. Наши отцы были лучшими друзьями, поэтому все семейные пикники, ужины и каникулы мы проводили вместе. Шутки и даже, возможно, реальные надежды наших родителей, что мы с Кайденом станем больше, чем друзьями, не возымели эффекта.
— Это запасной план, — объясняю я.
— Как Торонто может быть запасным планом? — встревает Трейси, переводя взгляд с меня на Кайдена.
Они встречаются с прошлого года, хотя почву я подбивала почти два года. Слава богу, мои труды увенчались успехом.
— Просто проверка, — невнятно бормочу я.
Их лица все еще остаются озадаченными.
Финансы определенно не мой конек, и они это прекрасно знают. Мы уже определились с будущими карьерами, поэтому реакция моих друзей вполне объяснима. Осенью я подала документы в Университет Британской Колумбии, я подавала и в другие, но лишь как запасной план, но в них точно не входил Торонто. Кайден и Трейси собираются в Университет Виктории. Мы даже уже распланировали выходные и каникулы, по которым будем навещать друг друга, переправляясь на пароме. И хотя ответов мы еще не получили, план остается нерушимым, так как каждый из нас уверен что ему ничто не помешает.