Плут
Шрифт:
С этими словами она поспешила из комнаты.
Дикон положил багаж на пол и прошел за Коуди на кухню, где она налила ему стакан чаю со льдом.
— Кажется, Кетти неплохо повеселилась, — проговорила она. Он отпил чай.
— А тебя это волнует? Его вопрос удивил ее.
— А почему это не должно меня волновать?
— Ты не выглядишь счастливой. Это все из-за моих покупок, да?
— Я не могу покупать ей такие дорогие вещи, Дикон. До сих пор ее вкусы были довольно умеренны. Я видела у нее новые тенниски по сто долларов или больше. Что я должна буду
— Я послал тебе солидный чек, который с лихвой покрывает пару теннисок. На что ты потратила деньги?
Коуди начала злиться.
— О, как всегда, — проговорила она с сарказмом. — Купила себе роскошное белье, наняла мужика и обжиралась черной икрой. На что еще, не помню.
— Но ты уж точно не истратила их на одежду для Кетти…
Это вывело ее из себя. Что, черт возьми, он себе воображает?
— Давай начистоту, Дикон. Я вполне обходилась без тебя все эти годы. Я не хотела, чтобы она считала, что деньги решают все. А если тебя интересует, куда пошел твой чек, вот он.
Она схватила банковскую книгу и сунула ему в руку.
— Я начала откладывать для нее деньги к тому времени, когда она пойдет в колледж.
— Я уже позаботился о ее образовании. Эти деньги предназначены на одежду и развлечения.
— Моей дочери не надо полуторатысячного пособия в месяц!
— Нашей дочери. И я не ожидаю, что ты будешь со мной состязаться. Но я ее отец, и, естественно, хочу, чтобы у нее было все, что надо.
Коуди покачала головой.
— Возможно, это и норма для твоего окружения, Дикон, но мы здесь полагаем иначе. Я согласна отпускать Кетти навещать тебя, но никогда не соглашусь позволить испортить все то хорошее, чему я ее научила.
Она сделала паузу и заговорила тише:
— Кроме того, ты же не хочешь, чтобы она любила тебя только из-за дорогих подарков. Пусть она любит тебя таким, как ты есть и кто ты есть. Как своего отца.
— Мастерица ты читать мораль, Коуди. После всего, что ты сделала.
— Дикон! Я бы попросила тебя оставить этот дом прежде, чем я тебя отсюда вышвырну!
Заметив его удивленный взгляд, Коуди продолжала:
— Мне надоело слышать, как я испортила твою жизнь! Он не ответил, и она опять продолжала:
— Я считала, что делаю тебе одолжение, ты не понял? Ты думаешь, я не знала, как тебе была ненавистна бедность? Представь себе, знала. И я вовсе не хотела, чтобы ты возненавидел меня за то, что я отняла у тебя шанс и заставила отказаться от своей мечты и работать на текстильной фабрике.
Голос у нее сломался.
— Посмотри на это теперь. У тебя все есть: деньги, слава, власть. Вероятно, все, что ты хочешь.
Ему впервые пришла в голову мысль, что Коуди, возможно, страдала не меньше, чем он. Что, может быть, она пошла ради него на жертвы. Все время он чувствовал себя обманутым, отвергнутым, одураченным за свою любовь к ней. Теперь он понял, что она так же любила его. Любила настолько, чтобы дать ему свободу. Что-то шевельнулось в его душе. Она обманула
Он никогда не знал такой неэгоистичной заботы о себе. Но ведь он не знал и никого похожего на Коуди. Он смутился.
— Все это не имеет значения без тебя, — проговорил он.
Коуди почувствовала, что вот-вот заплачет.
— Дикон, я сожалею, если сделала тебе больно и еще более сожалею, что обманула тебя в связи с Кетти. Я думала, что поступаю правильно, я тебя любила и не хотела, чтобы что-то стояло на пути твоего счастья.
Она сглотнула.
— Даже я. Даже… наша дочь. Я знаю, что для нас все уже слишком поздно, но не для Кетти. Кетти еще жить и жить…
Он не плакал с того дня, как похоронил сестру, но он помнил признаки приближающихся слез. Сердце болело, а глаза горели. Когда он заговорил, голос его дрожал:
— Так мы и сделаем, Коуди.
Сначала Коуди решила, что не поняла его. Она подняла глаза и увидела, что он смотрит на нее.
— Что ты говоришь?
— Что еще ничего не поздно. Я хочу начать сначала, Она сделала шаг назад и покачала головой.
— Я не могу, Дикон. Мы теперь совсем другие.
— Мы те же, что и были всегда, — нежно улыбнулся он. — Только нам не надо ни от кого прятаться.
— Я не это имела в виду. Мне не нужно поместье в Мемфисе. Я не хочу проводить три четверти своего времени в одиночестве, пока ты колесишь по стране. Я не хочу делить тебя с любой кучкой людей, которую ты встретишь в дороге.
— Я не буду больше разъезжать, Коуди. Ты же слышала, я кончаю с этой стороной своей деятельности.
— А как же твоя карьера?
— Я буду выступать время от времени, — пояснил он. — Чтобы можно было оплачивать счета и меня не забыли, — улыбаясь, добавил он. — Теперь я хочу в основном писать песни. Это всегда было для меня любимым занятием.
Коуди была оглушена.
— И к чему же мы придем? Дикон шагнул ближе.
— Я хочу тебя, Коуди. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Только на этот раз я не позволю тебе уклониться.
Ей показалось, что у нее подкосились колени, — Ты хочешь сказать, что все еще собираешься на мне жениться? После всего, что случилось?
Дикон положил руки ей на плечи и заглянул в глаза.
— Я никогда не переставал любить тебя, Коуди, Я мог порой тебя ненавидеть, — добавил он с улыбкой, — но я всегда любил тебя.
Взгляд его стал таким нежным, что у нее чуть не разорвалось сердце, Когда я думаю, скольким ты пожертвовала ради меня, — он помолчал и покачал головой. — Никто, никогда не делал для меня ничего подобного, Коуди. Только ты. И только ты можешь заполнить пустоту в моем сердце. Пока я не увидел тебя вновь, я жил, как в глубоком сне. Жизнь не имела истинного значения. Найдя тебя, я словно вышел из тумана. Словно увидел солнце после нескольких месяцев непрерывных дождей. Как весна после первой оттепели. Как пробуждение в яркое летнее утро.