Пловец (сборник)
Шрифт:
– А что мне скрывать? Спрашиваешь – отвечаю… У меня было немного мужчин, штук пятьдесят…
Наташа хохочет. Смеется и лейтенант.
– Десять из них – класс! Сорок – так себе… А твой генерал?..
Наташа хохочет.
– Я не спрашиваю о нем.
– Он – ноль… Ни в десятку, ни в сороковку не входит…
Шофер оборачивается и говорит лейтенанту:
– Смотри!
Лейтенант видит Эрвина Кристофера, выходящего из подъезда дома Анны Шагал. В этом же доме живет и Наташа Филиппова. Лейтенант посерьезнел, следит за Эрвином сонным, тяжелым
– Егор, выйди, врежь ему… просто так, без слов…
– Неудобно… не наш же… контингент, – отвечает шофер.
– Ну и что? Иди.
Шофер остановил машину у тротуара.
Вышел, направился к Эрвину, который стоит и высматривает окна квартиры Анны. Неожиданно он получает удар страшной силы. Шофер секунду смотрит на упавшего и потерявшего сознание Эрвина, потом возвращается к машине.
Калифорния. Придорожный ресторан «Три аиста». Моросит мелкий дождь. Френсис будит заснувшего отца. Тот подслеповато смотрит на небо, потом на пустой стакан. Тянется к нему.
– Папа, я отвезу тебя домой… Пора кончать эту экскурсию по забегаловкам…
На этих словах старый Эрвин остановил руку, посмотрел на сына. В глазах его – тоска одиночества.
– Закажи еще…
– Пошли, папа. По дороге заедем к парикмахеру.
– Зачем?
– Ты зарос…
– Бог с ним, с парикмахером. Посиди со мной… Френсис, посиди…
В глазах старика тоска. Старый Эрвин поднял пустой стакан, показал его официанту, который смотрит на сидящих под дождем двух мужчин и маленькую девочку и думает, почему они не идут в помещение.
– Где у них тут писают?
Эрвин встал, потом сел – передумал идти.
– А я тебе рассказывал о Ленине, который писать не мог?
Пегги все это время сидела, подставив лицо дождю. Услышав слова деда, она вдруг ожила и сказала:
– А младший Эмерсон писает на высоту один метр девяносто сантиметров…
Мужчины удивленно уставились на девочку:
– Откуда ты это знаешь?
– Летом мальчишки состязались, кто выше писает, а я мерила линейкой… у школьной стены…
Френсис, опешивший, слушает дочь. Эрвин смеется:
– Метр девяносто… здорово…
– А Саймон и Мак-Грегор…
– Замолчи, Пегги.
Пегги обиделась и ушла к небольшому болотцу с лягушками.
– По восемь часов в день играет на виолончели, а что в голове… – возмущается Фрэнсис. – Пошли, ехать пора… «Эмерсон писает на метр девяносто…» Черт! Пошли, папа.
– Но мне не принесли заказ…
Льет дождь. Из окон машины Фрэнсиса видны калифорнийские холмы, заросшие виноградниками бензоколонки, телеграфные столбы, коровы, дети.
Старый Эрвин сонно смотрит на мир за окнами машины. Какой-то мальчик у светофора отдал ему честь и громко крикнул:
– Здравствуйте, мистер Макенрой!
– Кто это? – спрашивает Пеги.
– Не знаю. С кем-то меня спутал…
Эрвин снова стал уходить в сон. Пегги не сидится на заднем сиденье. Толкает деда:
– Ты же хотел рассказать про того, который не мог писать…
Эрвин
– Потом мы помирились с Робсоном, – продолжает Эрвин.
– Что ты все Робсон, Робсон…
– Он был великий американский бас. Только вот коммунистов любил сильно… И они его любили, а Ленин был мой друг… Не тот, который революцию делал… моего Ленина звали Федор Федорович…
– Папа, все эти Ленины, Робсоны… Кому они нужны?.. Кто их помнит?..
– Дедушка помнит и мне рассказывает, как Ленин не мог писать, – обиделась Пеги. – Давай, Эрвин!
– Кто-то пустил по городу слух, что Ленин заболел странной болезнью: не может писать. А знаешь, что такое сплетня в маленьком городе? Один сказал другому, и пошло… На улице, в театре все к нему подходят, участливо спрашивают: «Как же так – ешь, пьешь, а писать не можешь?»
Ленин озверел…
На театральной сцене декорация завода. Дымят фанерные трубы. На ящике стоит Ленин, перед ним толпа рабочих. Ленин произносит речь:
– Нас обвиняют в том, что при коммунизме нет свободы, что это диктатура одного человека…
Раздается голос из толпы:
– Это ложь! Рабочие завода с вами, товарищ Ленин!
– Спасибо, товарищи!
Ленин указывает рукой вперед, в будущее, и на несколько секунд превращается в памятник. Дым от труб заполняет пространство сцены, которая заливается красным светом. Ленин сходит с ящиков, подходит к машине, стоящей на авансцене. Из толпы рабочих выбегает женщина – это террористка Фаина Каплан. Она достает револьвер и стреляет в вождя мировой революции. Ленин падает. Его подхватывают рабочие, укладывают на заднее сиденье машины. Закрывается занавес. Шофер машины поворачивается к Ленину:
– Федор, как называется твоя болезнь?
Ленин открыл глаза – выходит из образа раненого вождя.
– Вы что, охренели все?! Кто тебе сказал, что я не могу писать?..
– В театре все говорят – не можешь… Марта уверяла, что…
Ленин выталкивает из машины шофера, тащит его за кулисы.
– Я тебе сейчас покажу…
По коридору идет Марта, актриса, играющая террористку. Ленин хватает ее за руку и тащит вместе с шофером в туалет театра. У писсуара Ленин останавливается и льет струю. Одной рукой он держит шофера, другой – Марту.
– Нате, смотрите, всем покажу…
Вечером в театральном буфете Ленин пьет пиво. Рядом буфетчица Клара наполняет кружки. Вдруг буфетчица произносит:
– Я знаю доктора, гонит мочу травами. Я тоже неделю не могла. Он мне очень помог…
Ленин молча слушает буфетчицу, выпил кружку, взял другую…
Вечером в театре идет спектакль. На сцене вокзальная площадь перед Финским вокзалом в Петрограде. Гудят паровозы. Рабочие приветствуют Ленина, прибывшего из Германии делать русскую революцию. Ленин взбирается на броневик.