Плоть
Шрифт:
Беатрис тут же схватила коробку и вынула один презерватив. Он оказался очень скользким и извивался у нее в ладони, но Ритчи, похоже, твердо вознамерился предоставить ей право одеть свой член и демонстративно закинул руки за голову.
Она пыталась снова и снова, но треклятая резинка никак не хотела слушаться, а восхитительный фаллос Ритчи отвлекал ее, ничуть не облегчая задачу. Боясь повредить его, Беатрис становилась все более неловкой.
Наконец, не выдержав, она решила капитулировать.
– Послушай, я же новичок в этом, не
– Возможно, ты и права, – чуть слышно пробормотал Ритчи, подхватывая своенравную резинку и тут же ловко надевая ее на свой фаллос.
Беатрис нахмурилась. Получается, это до смешного просто.
– Уверена, что, попрактиковавшись, я смогу справляться с этой задачей гораздо лучше. – Она прикоснулась к его затянутому в резиновый плащ члену и внутренне возликовала, когда Ритчи ахнул, обнажая зубы. – Боюсь, однако, что для этого нам придется видеться очень часто!
Ритчи сжал ее запястье там, где обычно прощупывают пульс, отнимая руку от своего мужского органа.
– Я распоряжусь, чтобы тебе доставили ящик отборных бананов из Западной Индии, и тогда ты сможешь упражняться сколько душе угодно. – Он заговорщически подмигнул ей. – А еще они очень вкусные. Сама сможешь в этом убедиться.
«Не такие вкусные, как твоя плоть, какими бы они ни были хорошими, дорогими и откуда бы ни были импортированы», – мысленно возразила Беатрис.
Она подмигнула ему в ответ, и Ритчи рассмеялся, словно ему снова удалось прочесть, о чем она подумала.
– Как… как, черт побери, мы будем это делать? – Беатрис посмотрела на член Ритчи, который, одевшись в презерватив, не стал выглядеть менее внушительно и был наклонен под странным углом.
– Тебе нужно согнуть ноги в коленях… подвести лоно к моему члену… и опуститься вниз.
– Но… э-э-э… он очень сильно выпирает вверх. – Она с сомнением покосилась на его напрягшийся орган.
– Не волнуйся… ты можешь слегка изогнуть его рукой… он не сломается. – Он сжал ее руку, поощряя к действию.
То, что последовало далее, явилось зрелищем весьма примечательным, и Беатрис была уверена, что действия ее были далеко не грациозными. Но Ритчи, казалось, ничуть не возражал против ее маневрирования, ерзанья, пыхтения и – да! – изгибания его члена. Его синие глаза сверкали от страсти, когда он смотрел на нее и, обнимая руками за талию, помогал выбрать наилучшую позу.
– Вот так, милая. Расслабься… расслабься, – хрипло бормотал он, продолжая устраивать ее поудобнее.
Беатрис чувствовала, как внутри у нее пылает огонь тщательно сдерживаемого напряжения, и мечтала лишь о том, чтобы Ритчи поскорее избавил ее от него.
Она подалась вниз, а Ритчи поднял бедра вверх и проник в ее лоно, завладел им, заполнил до краев.
– О-о-о, – ахнула Беатрис. – Я… я не уверена…
Ощущение было настолько поразительное, что она
– Дыши, Беа, дыши, – приговаривал он. – Расслабься… не противься мне… позволь нам слиться воедино.
Слова его звучали одновременно и грубо и нежно, точно пряный мед, в котором растворяются все сомнения и страхи. Когда он снова прошептал «Расслабься!», она повиновалась, позволяя ему проникнуть глубже в себя.
Беатрис со стоном опустилась ниже.
– Я… я…
Испытываемые ею ощущения лишили ее дара речи. Она чувствовала член Ритчи внутри себя еще острее, чем когда он брал ее, лежа на ней сверху. Мощь его плоти порабощала ее. Но даже если разум ее и отказывался функционировать, тело точно знало, что нужно делать. Беатрис сжала мышцы влагалища, лаская его изнутри.
Из горла Ритчи вырвался неясный звук, полустон-полусмех. Черты лица его исказились, глаза закрылись.
– О да, моя дражайшая Беатрис… о да… – Приподнявшись с подушек, он обнял ее за берда, оседлавшие его тело, и потянул на себя.
Тела их оказались тесно сплетенными воедино, хоть и под опасным углом, и они принялись раскачиваться и извиваться. Глаза Беатрис чуть не вылезали из орбит от избытка ощущений. Всякий раз, как Ритчи усиливал напряжение или наращивал темп, лаская клитор Беатрис изнутри, по телу ее пробегали волны восхитительного наслаждения. Она обхватила его рукой за шею, впиваясь пальцами и в шрамы, и в неповрежденную кожу, целиком оставаясь во власть захвативших ее восхитительных ощущений.
Грудь Ритчи быстро поднималась и опускалась, когда он на мгновение крепко прижал Беатрис к себе одной рукой, а вторую закинул назад, чтобы подложить себе под голову подушку. Устроившись таким образом поудобнее, он улыбнулся Беатрис.
– Ты удивительна, Беа, – все еще задыхаясь, произнес он. Лицо его раскраснелось, глаза сверкали, и он снова крепко обхватил ее за талию и крепче насадил на свой напряженный орган. – Ты бесценная жемчужина…
я сначала не понимал этого, даже когда возжелал тебя, увидев твои снимки.
Беатрис не знала, что и ответить. Когда Ритчи говорил с ней таким голосом, то будоражил ее тайные, скрытые желания, о которых не следовало говорить вслух. Томление, которое она лелеяла в своем сердце, но не могла раскрыться Ритчи, нет, никогда. Закрыв глаза и откинув голову назад, Беатрис изогнулась всем телом, склоняясь над Ритчи и сжимая его напряженную плоть мышцами влагалища. Если уж ей не позволено рассказать ему о своей любви, то она, по крайней мере, может выразить ее через свои действия, ублажив его как можно лучше. И сделав их ограниченную во времени связь незабываемо прекрасной.