Плоть и кровь
Шрифт:
– Поверьте, если информация не приведет к разгадке, она останется между нами.
Теперь у Минди уже все лицо залилось румянцем, просвечивающим сквозь загар.
– Был лишь один разговор, – сказала она, быстро захлопав ресницами. – Может, через три недели после начала семестра. Друг Стива, которому нравилась Шона, спросил, не хочет ли она встречаться с ним. Шона ответила отказом, мол, у нее слишком много занятий. Потом ушла – не в библиотеку, так как дело было утром в пятницу. Объяснила уход тем, что у нее срочные дела и нужно уехать рано в выходные. Что-то случилось дома, в Санто-Леоне. Но она нарядилась и накрасилась.
– Словно вы задели ее за живое?
– Точно. И сказала: "Минди, я никогда не буду встречаться с ровесником. Только взрослые мужчины знают, как обращаться с женщиной". Тогда я обратила внимание на ее внешний вид – костюм и макияж. Она словно пыталась выглядеть старше, меня это удивило. Вот что я рассказала тому прилипале из "Первокурсника".
– Вы больше не задавали ей вопросов на эту тему? – поинтересовался Майло.
– Пыталась. Признаюсь, иногда я могу быть любопытной. Однако Шона просто отшила меня, взяла чемодан и уехала.
– Итак, взрослые мужчины знают, как обращаться с женщиной, – повторил Майло. – Полагаете, она имела в виду финансовую сторону вопроса?
– Я так и решила. Потому что Шона любила дорогие вещи. Поговаривала, что станет психологом или пластическим хирургом, купит большой дом в одном из районов на букву "Б": Брентвуде, Бель-Эйре или Беверли-Хиллз. Она на самом деле однажды села в автобус и поехала в Беверли, гуляла по Родео-драйв. В каком-то смысле Шона вернулась очарованной. Как я и говорила, она была наивной.
– Значит, ей нравились дорогие вещи?
– Одежда, машины. Мечтала когда-нибудь ездить на "феррари".
– После того, как станет пластическим хирургом или выйдет замуж за богатого?
– Может, и то и другое.
– Она не упоминала о профессорах, которые ей нравились?
– Почему вы думаете, что это был профессор?
– Они – единственные взрослые мужчины в кампусе.
– Нет, Шона никогда не упоминала имен.
– Хорошо. Спасибо, что уделили нам время, – произнес Майло, пролистывая блокнот. Затем закрыл его и положил в карман.
Минди улыбнулась и только-только расслабилась, когда Майло сказал:
– Да, еще одно. Это тоже останется между нами, насколько возможно. Мне встречалось упоминание о каких-то фотографиях, для "Дьюка"...
– О Господи, – раздраженно бросила Минди. – Этот идиот из "Первокурсника". Он просто чокнутый.
– Почему чокнутый?
– Одержимый. Как охотник. Он не оставлял меня в покое. Постоянно заходил в общежитие. Дошел до того, что начал рыться в наших вещах. Вся эта история с "Дьюком" произошла из-за того, что Стив оставил у меня несколько журналов – "Спорт иллюстрейтед", "Джентльмен клаб", пару номеров "Дьюка" и "Плейбоя". Вы же знаете, все парни читают подобное. У этого идиота хватило наглости копаться в стопке журналов, из "Дьюка" выпало несколько страниц. Грин, словно безумец, схватил их и говорит: "Ага, это Шона?" Я забрала листки и велела ему держать свои грязные
– Он знал Шону до того, как она исчезла? – спросил я.
– Нет, не думаю. Я сказала обратить на него внимание просто потому, что он со странностями. В любом случае вот откуда появилась история с "Дьюком".
– Значит, Шона никогда не позировала обнаженной?
– Конечно, нет. Зачем ей?
– Затем же, зачем и другим девушкам. Деньги, слава. Или, может, встретила известного фотографа солидного издания и не удержалась.
– Нет, – сразу же отрезала Минди. – Такого просто не могло быть. Шона хотела стать доктором, а не девушкой с журнального разворота. Не о таких деньгах и славе она мечтала. Никто из нас не согласился бы. Это унизительно.
– Но ведь Шона участвовала в конкурсе красоты.
– И ненавидела себя за это. "Мисс Оливковое масло", что-то такое. Говорила, пошла на конкурс только ради призовых денег. Кроме того, при поступлении в университет она упомянула в заявлении, что выиграла конкурс красоты; это, сами понимаете, очень даже неплохо. А в целом она была не из таких.
– Каких?
– Не из легкомысленных. Она была умной. – Минди опять быстро взглянула на потолок. Лицо стало еще ярче от румянца. Глаза забегали, словно мраморные шарики.
– Это унизительно, – повторила она.
Майло улыбнулся. Да будет так.
Глава 21
Минди вернулась в свой офис, и коридор как-то внезапно наполнился людьми.
– От китайской еды меня замучила жажда, – произнес Майло.
Мы спустились в переполненном лифте вниз, в студенческое кафе. Вдыхая запахи готовящейся еды и оглушенные шумом подносов, купили кока-колу и сели за столик у задней стены. Стена была из дымчатого стекла и выходила в атриум.
– Итак, что ты думаешь о Минди?
– Она не мастер врать, – ответил я. – Так сжимала ручку, что, будь чуть посильнее, непременно бы ее сломала. Особенно когда говорила о фотографиях. По словам Адама Грина, выпали черно-белые снимки, а не страницы из журнала. Минди старалась выдать его за сумасшедшего, а мне он показался вполне достойным доверия. Кроме того, объяснение Минди не имеет смысла. С чего бы это бойфренд стал хранить журналы с обнаженными девицами в ее комнате? У Грина сложилось подозрение, что и Шона, и Минди согласились позировать для журнала. Это объясняет ее волнение.
Майло кивнул:
– Тем более сейчас, когда она стала почтенной замужней женщиной.
– Но ты не стал давить на нее.
– Сегодня ей достаточно. Даже если Шона и позировала обнаженной, пока нет доказательств, что она делала это для фотографа из "Дьюка", а не для какого-нибудь афериста с липовой визиткой. Понимаешь, я не в силах представить, чтобы "Дьюк" нанял фотографа, больного на голову. Им есть что терять. Не могу же я ворваться в штаб-квартиру корпорации Тони и потребовать фотоархивы.