Плоть и кровь
Шрифт:
– Значит, люди просто находятся здесь, а вы замеряете их движения?
– Сначала мы говорим, что проводим маркетинговое исследование, и они заполняют анкеты. Это занимает в среднем около десяти минут, мы же оставляем их на двадцать пять.
– У них есть пятнадцать лишних минут, чтобы познакомиться с "подсадной уткой"?
– Если они того пожелают.
– И сколько людей выражают подобное желание?
– Не могу назвать вам точное число, но в большинстве своем люди склонны к общению, – ответил Даггер.
Я наблюдал
Майло обошел комнату. Казалось, своим большим телом он заполнил все свободное пространство. Провел рукой по стене.
– Я смотрю, у вас тут нет скрытых зеркал.
Даггер улыбнулся:
– Это слишком очевидно, сейчас все смотрят телевизор.
– Расскажите о процедуре эксперимента. Как вы можете быть уверены, что исследуемые и "подсадные утки" не встретятся по его окончании?
– Испытуемые покидают комнату раньше нашего помощника. Пока их опрашивают, помощник идет в отдельное помещение, за основным офисом. И мы следим за тем, чтобы все исследуемые покинули здание, – провожаем их до двери и ждем, пока они не разъедутся. У них просто нет возможности для последующего контакта.
– И не было ни одного "подопытного", который бы возмутился, узнав, что его обманули? Никого, кто хотел бы отомстить Лорен за обман?
– Ни одного. Мы предваряем эксперимент тестом на психопатологию.
– Вам не нравится аномальная психология, однако вы тем не менее признаете ее важность?
Даггер подергал воротник.
– Только в качестве рабочего инструмента.
Майло еще походил по комнате, осмотрел потолок. Остановился, показал на маленький металлический диск в углу.
– Это крышка объектива? Вы снимаете эксперимент на пленку?
– Мы иногда ведем видео– и аудиозапись.
– Вы храните пленки?
– Нет, переводим информацию в цифры, потом кассеты снова используются.
– И вам никогда не требуется сохранить что-либо?
– Это количественное исследование. Основа эксперимента – биты информации, которые проходят от решетки на полу в жесткие диски наших компьютеров. А также наблюдения помощников.
– Ассистенты потом рассказывают вам свои наблюдения?
– Да, мы их опрашиваем.
– О чем?
Губы Даггера сжались.
– Мы просим дать качественную информацию, которую нельзя описать языком цифр.
– Странное поведение, например?
– Нет-нет. Нюансы. Впечатления наблюдателя. Величины, которые электроникой измерить невозможно.
– И при этом аномалии вас не интересуют?
Даггер прислонился к стене.
– Я действительно не вижу смысла обсуждать мои исследовательские интересы.
– Тот факт, что Лорен убита...
– ...приводит меня в отчаяние. Одно то, что я знал убитую, выбивает из колеи, а уж Лорен...
– Как
Даггер отошел от стены и поднял глаза в потолок.
– Послушайте, я понимаю, к чему вы клоните, но вы все так же далеки от истины. Повторяю еще раз: я никогда не спал с Лорен. Сама идея мне смешна и отвратительна.
Майло наклонил голову и подошел на шаг ближе к Даггеру. Тот инстинктивно поднял руку в защитном жесте, хотя Стерджис остановился в нескольких футах от него.
– Отвратительно? Спать с такой красивой девушкой, как Лорен? Что тут может быть отвратительного?
Над верхней губой Даггера опять выступила испарина.
– Ничего. Я не это имел в виду. Она была прекрасной девушкой. Но она – подчиненная. А я не сплю с подчиненными. Это то, что я называю профессионализмом.
– Подчиненная, с которой вы обедали. Несколько раз.
– Господи, – вздохнул Даггер. – Если бы я знал, на какие мысли вас это натолкнет, я бы никогда не упомянул об этом. Мы разговаривали о психологии, о ее карьерных планах. Вот и все.
– Значит, красивые девушки не входят в сферу ваших интересов...
Даггер опустил руки, сжал кулаки и медленно разжал их. Улыбнулся и стряхнул невидимую пылинку с рубашки.
– Если честно, вы правы. Сама по себе внешняя красота меня не привлекает. Уверен, вы устроены по-другому. А теперь, пожалуйста, уходите. Я настаиваю, чтобы вы ушли.
– Что ж, – сказал Майло, не двигаясь с места. – Раз вы настаиваете.
– Прекратите. Почему вы думаете, что допрос должен обязательно вестись враждебным тоном? Я понимаю, это профессиональная привычка, и все же вам бы стоило изменить свои взгляды. Лорен того заслуживает.
Даггер опустил голову и прикрыл глаза, однако я успел заметить, что он пытался скрыть от нас. На его глазах блеснули слезы.
Перед тем как вернуться к машине, мы зашли в китайский ресторан, взяли несколько яичных рулетов и вонтонов [22] в дорогу Майло показал хозяевам фотографию Лорен.
22
Вонтоны – китайское национальное блюдо, похоже на крупные пельмени или манты.
– Да, – ответил китаец на чистейшем английском языке. – Я ее помню. Она заходила сюда несколько раз. Всегда брала жареную курицу с рисом навынос.
– Одна заходила?
– Всегда одна, а что?
– Обычная проверка, ничего интересного. А как насчет доктора Даггера, вашего соседа?
– Нет, – покачал головой повар. – За все годы, что мы находимся по соседству, он ни разу не заходил. Наверное, вегетарианец.
Майло проехал шесть кварталов, притормозил и в два счета съел рулет, роняя крошки и не пытаясь их стряхнуть. Я сосредоточился на вонтоне.