Плохой парень
Шрифт:
– Ты все еще в обуви.
Она агрессивно сбрасывает теннисные туфли, стягивает носки и выбрасывает их из душа. Потом снова смотрит на меня.
– Лучше?
Я совершенно голый, очевидно, а она стоит там, в промокшей хлопчатобумажной футболке и джинсах.
– Какого черта ты делаешь?
– Ищу драку. Я в бешенстве… Я думаю.
– Она толкает меня в грудь.
– Не хочешь подождать, пока я здесь закончу?
– Мне трудно защищаться, держа руку на своем члене.
– Очевидно, нет.
– Почему ты злишься?
Думаю, если бы у меня была рубашка, она бы схватила меня за шкирку. Как бы то ни было,
– Потому что ты сломал меня пополам.
И тогда я вижу печаль в ее лице, опущенные губы, огромные встревоженные глаза. Она говорит очень обеспокоенно, и я заинтригован ее внезапным приступом честности. Вот почему я не выталкиваю ее из душа... или не прижимаю к кафелю.
– Как это?
– Сегодня в школе я довела до слез двоих детей. Я - злой огненный шар. Не могу перестать думать о том, как ты целуешь меня.
– Ее руки впиваются в мои плечи с каждым произнесенным словом.
– Все это как-то связано?
Сэм пододвигается ближе, и ее грудь касается моей. Ее джинсы касаются моих ног. Моя рука остается твердо зажатой в паху.
– Послушай ты, с меня хватит. Больше никакого молчания. Хватит притворяться, будто мы не друзья.
– Она убирает мокрые волосы с лица. Мы оба промокли насквозь - промокли и злимся.
– Если нет пути назад, мне нужно, чтобы ты ударил меня об эту плитку, чтобы мы могли разобраться в этом раз и навсегда. Давай, начинай.
– Вероятно, это плохая идея.
Мой отказ заводит ее еще больше.
– О да? Ты продолжаешь давить и тыкать, и, в конце концов, я сдаюсь, нравится тебе это или нет.
– Она делает шаг назад и пытается стянуть футболку через голову, но она прилипла к ней, как вторая кожа.
– Черт возьми! Подожди.
Ей приходится поработать над этим несколько секунд. Теперь она закрывает ей глаза, и Сэм - малышка, пытающаяся одеться в первый раз. Она дергается из стороны в сторону, опрокидывая мои бутылочки с шампунем и кондиционером на пол, когда спотыкается об одну из них. Я протягиваю руку и поддерживаю ее бедра. С тяжелым вздохом она, наконец, снимает футболку и бросает поверх двери душа. Я ухмыляюсь ее новому взъерошенному виду. Волосы Сэм в беспорядке. Капельки воды собираются на кончиках ее темных ресниц. Ее бюстгальтер кремово-голубой и прозрачный благодаря непрерывному потоку воды, бьющему в нее.
– Ну же, Йен! Соберись! Просто поцелуй меня!
Она так взвинчена, что у нее вся кожа покраснела.
– Нет. Убирайся из моего душа.
Я поворачиваюсь к ней спиной и опускаю голову под воду. Это действительно выводит ее из себя. Ее злые кулаки колотят меня в спину.
– Я говорю, что хочу тебя, а ты вдруг перестаешь интересоваться?!
Она не знает, о чем просит, поэтому я решаю показать ей. Оборачиваюсь, и моя рука падает. Я делаю шаг вперед и прижимаюсь к ее телу, наклоняя голову, чтобы встретиться с ней взглядом. Сэм не шутила — она дымящийся маленький шарик расплавленной лавы. Я думаю, она хочет уничтожить меня за то, что я сделал это с нами, за то, что навсегда изменил нашу дружбу. Мои руки сжимают ее бицепсы, которые похожи на две палочки от мороженого. Моя твердость впивается ей в живот, и ее рот широко
– Все еще хочешь поговорить об этом прямо сейчас, Горячие губки?
Она мне не отвечает. Она в оцепенении. Я загипнотизировал ее.
– Все еще думаешь, что это хорошая идея?
– Все в школе хотят тебя, - шепчет она, широко раскрыв глаза.
– Ты мой, и ты даже не знаешь этого. Я никогда не говорила тебе.
Ее признание сводит на нет мое самообладание. Я хочу обернуть ее ноги вокруг своей талии, чтобы зарыться глубоко в нее. Я собираюсь написать у нее на лбу фломастером, пока она спит: Собственность мистера Флетчера. Руки прочь.
– Мне не нравится, какой версией Йена ты был последние несколько дней, - тихо говорит она, прежде чем прикусить нижнюю губу. Сэм отказывается встретиться со мной взглядом. Вместо этого блуждает по контурам моей груди.
– Какая это версия?
Уголок ее рта приподнимается.
– Хороший парень - или, скорее, не очень хороший. Вчера ты прошел мимо меня по коридору. Ты пропустил обед в учительской. Ты знаешь, что я проспала в понедельник, потому что ты мне не позвонил?
– Знаешь, делают такие устройства, называемые будильниками. Великое изобретение, думаю, они были еще в каменном веке.
– Не могу удержаться от легкой улыбки.
– У меня уже есть один такой, и его зовут Йен. Не путать с…
Я не смеюсь. Даже немного.
– Видишь ли, вот в чем наша проблема: я больше не хочу быть твоим будильником.
Ее лицо вытягивается, и она перестает прокладывать курс по моей груди.
– Ох.
– Да, можешь считать меня сумасшедшим, но я стою здесь совершенно голый, и мы болтаем - не совсем мое представление о хорошем времяпрепровождении. Я хочу принять душ с тобой и…
Я отрицательно качаю головой. Нет смысла заканчивать эту мысль. Вместо этого отпускаю ее и делаю шаг назад, чтобы ей было достаточно места, чтобы уйти. Сэм потянет за стеклянную дверь и уйдет. После нее останутся печальные лужи воды. Я, наверное, поскользнусь на одной и съем дерьмо по пути из душа. Но она не двигается. Ее голубые глаза мультяшно большие, когда она смотрит на меня. В ее мозгу одновременно мелькает столько мыслей, что мне кажется, она сейчас перегреется.
– Сэм?
– Просто помолчи секунду, - огрызается она.
Медленно, мучительно, ее взгляд скользит по моему лицу, по шее, груди и животу, а затем... ниже. Это первый раз, когда она по-настоящему принимает меня, и, господи, клянусь, у нее отвисает челюсть. Эти розовые щеки делают меня еще тверже, и теперь я думаю, что пугаю бедную девочку. Усмехаюсь себе под нос и протягиваю руку, чтобы открыть стеклянную дверь, давая ей легкий выход. Она снова захлопывает ее.
– Я сказала, молчи!
Я не сказал ни слова.
– Что ты… - начинаю задавать вопрос, на который уже знаю ответ, но Сэм опускается передо мной на колени. Стекло запотевает. Поднимается пар. Она садится на пятки, и я знаю, что плитка, вероятно, впивается ей в колени, но ей все равно. В этой новой позе я закрываю ее от брызг душа. Она вся мокрая, красивая и облизывает свои чертовы губы.
– Я хочу...
– начинает она шепотом.
Теперь перегреваюсь я.
Мы уже говорили о минете раньше, и я знаю, что обычно Сэм не любит их, но она смотрит на мой член, как на рожок мороженого, тающий у нее на глазах.