Плохой мальчик

Пелевина Катерина

Мы оказываемся на улице… Идём к его машине. Я хапаю воздух через слёзы.

А он бросает меня на сиденье с такой злостью, словно я не человек, а мешок с костями. Я дёргаюсь, хочу выбежать, но вижу его глаза.

– Села, блядь, и жопу свою, нахуй, прижала…

Я замолкаю. Стираю с лица всё, что набежало… Чёрная тушь стекает по щекам, когда он обходит машину и садится за руль.

Я с коленями залезаю в его толстовку, когда он закидывает назад мои туфли и платье, которые подобрал с пола, прячу глаза и продолжаю всхлипывать, всё ещё ощущая, в какую ужасную ситуацию я сейчас попала… Да ещё и перед Аней так неудобно

получилось… Так жестоко.

Он начинает движение, я перевариваю всё, пока мы едем, но у меня просто сил не хватает справиться с тем, что разрывает меня на куски. И всё это из-за него. Всё, что там произошло…

Когда я понимаю, что он довёз меня до дома, чувствую на своём плече его ладонь и начинаю истерить, потому что не контролирую себя. Всё внутри взрывается пушечными залпами.

– Не трогай меня! Не трогай!

– Ты, сука, соображаешь, что ты творишь или нет?!

– Она ни в чём не виновата! Не виновата! А ты… – выпаливаю я, срываясь на крик, пока он раздувает ноздри.

– Тебя напоили, блядь. Тебя оставили одну, когда должны были быть рядом. Всегда. Она виновата, нахуй. Хоть что мне сейчас говори. Или ты хотела этого всего?! А?! – огрызается он на меня и его челюсти при этом ходят ходуном. Я понимаю, что если бы он не приехал… Если бы не пришёл… Меня бы сейчас… Вся та толпа… И дышать становится больнее.

Я смотрю на него и не могу отвести заплаканных глаз. Словно под какими-то магическими чарами. Мне больно внутри.

– Прости… Прости меня, я… Анжей, – я кладу руку на его щёку и роняю лоб. Царапаю кожу, будто мне можно, но на деле я просто в каком-то отчаянии сейчас. И даже не знаю, что мне делать…

Начинаю целовать его лицо… Робко, неумело, простыми нежными поцелуями. Осыпать от подбородка вверх до самых век. Чувствую жжение повсюду. И то, как неправильно всё происходит. Тянусь к нему, обняв за шею обеими руками. Двину ближе к себе, всё ещё ощущая, какой он набыченный. Это даже словами не передать, я пытаюсь его успокоить, пока в один момент он резко и грубо не хватает меня за руки и не смотрит волком.

– Чё доигралась? – спрашивает у меня, заставив проглотить ком.

– Я не играла… Анжей, я…

Он отбрасывает мои руки и отворачивается лицом к рулю.

– На хуй пошла отсюда…, – цедит он, заставляя мои глаза вновь наполниться слезами, а грудную клетку ощутить, как её прошивает пулями насквозь. Я так и сижу перед ним, приоткрыв рот, сжимая своими руками манжеты толстовки, что на мне надета. – Я говорю на хуй иди! Пошла на хуй отсюда, Марина! На хуй! – зверски долбит он обеими руками по рулю, и я тут же испуганно вываливаюсь из его машины вся в слезах и убегаю прочь босиком, ощущая, как мир под моими ногами рушится, словно замок из песка…

Глава 24.

Анжей Чернов

Нервная система терпит крах…

Я все эти семь дней о ней думал, не переставая… Она снилась мне в постели. Не мог выбросить из головы. Бесился ужасно. Потому что она, словно надоедливое бельмо на глазу, никуда не исчезала… Меня только Айс и спасал… Я так его назвал. Не знаю, как-то просто вылетело, и он отзывается. Накупил ему там всякого. Свозил в клинику, привил. Сказали смесь лайки и носорога. Грубо говоря, не королевских он кровей, но меня это вполне устроило. Он отвлекал меня сильно… От мыслей

о ней, от блядских переживаний. Я в целом подумал, что переживу всё это. Да и она мне ясно дала понять, что не интересую. Мне лишний раз и стараться не хотелось. Потом та тёлка написала, я ответил. Встретились, поебались в тачке… Мне в принципе зашло. Она, как и все другие, моментально прилипла ко мне, будто жвачка. И я решил, что так будет проще. Не смотреть на Марину, не касаться, и больше вообще не лезть в её жизнь. Потому что как она и не уставала мне повторять – мы разные и ей от меня ничего не надо... Я думал, что всё закончилось окончательно. Хотя из мыслей она так и не вылезала, конечно…

А тут эти ебучие кружочки полились у Денисовой, словно понос, блин. Чёрт меня дёрнул посмотреть, хотя… Я ведь прекрасно понимаю, что если бы не посмотрел… Что если бы не увидел, где она… Если бы не поехал туда сразу же… То её бы сейчас… Они…

Сука…

Я же всё бросил и полетел туда, будто одержимый. Как чувствовал, что что-то случится. Ну притягивает она неприятности. Сама по себе такая. Ещё и языкастая вдобавок… Хотя даже это никак не даёт никому права касаться её… И трогать против воли…

Смотрю на то, как она убегает босиком в сторону подъезда, и меня всего разносит. Будто в щепки…

Я хочу вернуться в тот дом в ту комнату и хочу воткнуть тому пидорасу бутылку в его тупую башку. Прямо глаза выдавить, блядь, вместе с мозгами… Сучий выродок. Я ещё никогда так зол не был. А злился я по-разному. Порой и так, что кого-нибудь на больничную койку отправлял… Но сегодня…

Я как увидел то, что так происходит там, меня выхлестнуло из реальности, будто кто-то долбанул чем-то по голове. Наверное, я не ожидал просто от себя такого. Он что-то бормотал, просил пощады, говорил, что это всё шутка, они просто её пугали…

И я очнулся только тогда, когда она схватила меня за куртку сзади. Когда я услышал её голос… Только тогда смог отойти от всего этого и то… Если бы можно было объяснить, что сейчас ощущаю… Это было бы очень много гневных слов. Я хочу её прибить за то, что она туда пошла, я хочу размазать её подружек по полу за то, что бросили её одну без присмотра. Куда бы они там ни пошли… Я хочу узнать, чей замысел это был и если узнаю… Я этого гондона просто задавлю.

Я не справляюсь с тем, что внутри меня… Порой с ней мне хочется быть другим. Но я так сильно на неё злюсь теперь, что не могу успокоиться… Сжимаю руль, снова смотрю на этот грёбанный подъезд. А перед глазами каждый раз её трясущееся свернувшееся калачиком тело. Что она со мной делает вообще?! Я начинаю себя ненавидеть…

«Ты дома? Ложись, отдыхай. Мы потом поговорим», – всеми силами выдавливаю из себя одно новое нейтральное сообщение, и то всего трясёт сейчас. Пальцы еле попадают по буквам.

«Почему ты такой жестокий?», – приходит следом, а мне даже сказать нечего. Она там ничего не перепутала? Это не я полчаса назад пытался выебать её толпой в доме против воли. Это не я так с ней поступил. А то, что она тут выдала со своими поцелуями после всего взбесило ещё сильнее… Просто до какого-то внутреннего возгорания. Не мог с этим справиться. Она нежная. Она безумно чистая. А я сейчас был в таком состоянии, что мог причинить ей реальный физический вред. Вот и прогнал. Потому что сил не хватило просто ни на что другое… Неужели, блядь, понять это сложно?!