Плоды просвещения
Шрифт:
3-й мужик. О господи!
Таня. Как тот барин, что собаку хоронил.
2-й мужик. Это как же так?
Таня. А так, – рассказывал один человек, – издох у него пес, у барина-то. Вот он и поехал зимой хоронить его. Похоронил, едет и плачет, барин-то. А мороз здоровый, у кучера из носу течет, и он утирается... Дайте налью. (Наливает чай.) Из носу-то течет, а он все утирается. Увидал барин: «Что, говорит, о чем ты плачешь?» А кучер говорит: «Как же, сударь, не плакать, какая собака была!» (Хохочет.)
2-й
Старый повар (с печки). Это правильно, верно!
Таня. Хорошо, приехал домой барин, сейчас к барыне: «Какой, говорит, наш кучер добрый: он всю дорогу плакал, —так ему жаль моего Дружка. Позовите его: на, мол, выпей водки, а вот тебе награда – рубль». Так-то и она, что Яков собаки ее не жалеет.
Мужики хохочут.
1-й мужик. Хворменно!
2-й мужик. Вот так так!
3-й мужик. Ай, девушка, насмешила!
Таня (наливает еще чай). Кушайте еще!.. То-то, оно так кажется, что жизнь хорошая, а другой раз противно все эти гадости за ними убирать. Тьфу! В деревне лучше.
Мужики перевертывают чашки.
(Наливает.) Кушайте на здоровье, Ефим Антоныч! Я налью, Митрий Власьевич!
3-й мужик. Ну, налей, налей.
1-й мужик. Ну как же, умница, дело наше происходит?
Таня. Ничего, идет...
1-й мужик. Семен сказывал...
Таня (быстро). Сказывал?
2-й мужик. Да не понять от него!
Таня. Мне сказать теперь нельзя, а только стараюсь, стараюсь. Вот она – и бумага ваша! (Показывает бумагу за фартуком.) Только бы одна штука удалась... (Взвизгивает.) Уж как бы хорошо было!
2-й мужик. Ты смотри, бумагу-то не затеряй. За нее тоже денежки плачены.
Таня. Будьте покойны. Ведь только чтобы подписал он?
3-й мужик. А то чего же еще? Подписал, скажем, и крышка. (Перевертывает чашку.) Да будет уж.
Таня (сама с собой). Подпишет, вот увидите, подпишет. Еще кушайте. (Наливает.)
1-й мужик. Только охлопочи насчет свершения продажи земли, миром и замуж можем отдать. (Отказывается от чая.)
Таня (наливает и подает). Кушайте.
3-й мужик. Только сделай: и замуж отдадим и на свадьбу, скажем, плясать приду. Хоть отродясь не плясывал, плясать буду!
Таня (смеется).
Молчание.
2-й мужик (оглядывая Таню). Так-то так, а не гожаешься ты для мужицкой работы.
Таня. Я-то? Что ж, вы думаете, силы нету? Вы бы посмотрели, как я барыню затягиваю. Другой мужик так не потянет.
2-й мужик. Да куда ж ты ее затягиваешь?
Таня. Да так на костях исделано, как куртка, по сих пор. Ну, на шнуры и стягиваешь, как вот запрягают, еще в руки плюют.
2-й мужик. Засупониваешь, значит?
Таня. Да, да, засупониваю. А ногой в нее ведь не упрешься. (Смеется.)
2-й мужик. Зачем же ты ее затягиваешь?
Таня. А вот затем.
2-й мужик. Что ж, она обреклась, что ль?
Таня. Нет, для красоты.
1-й мужик. Пузу, значит, ей утягивает для хвормы.
Таня. Так так стянешь, что у нее глаза вон лезут, а она говорит: «Еще». Так все руки обожжешь, а вы говорите: силы нет.
Мужики смеются и качают головами.
Однако я заболталась. (Убегает, смеясь.)
3-й мужик. Вот так девушка, насмешила!
1-й мужик. Да уж как аккуратна!
2-й мужик. Ничего.
Явление пятнадцатое
Три мужика, кухарка, старый повар (на печке). Входят Сахатов и Василий Леонидыч. У Сахатова в руках ложка чайная.
Василий Леонидыч. Не то чтобы обед, a d'ejeuner d^inatoir [8] . И прекрасный, я вам скажу, был завтрак: поросячья окорочка – прелесть! Рулье отлично кормит, Я ведь только сейчас приехал. (Увидев мужиков.) А мужики опять здесь?
8
плотный завтрак (франц.)
Сахатов. Да, да, это все прекрасно, но мы пришли спрятать предмет. Так куда же спрятать?
Василий Леонидыч. Виноват, я сейчас. (К кухарке.) А собаки где же?
Кухарка. В кучерской собаки. Разве можно в людскую?
Василий Леонидыч. А, в кучерской? Ну хорошо.
Сахатов. Я жду.
Василий Леонидыч. Виноват, виноват. А, что? спрятать? Да, Сергей Иваныч, так вот что я вам скажу: мужику, одному из этих, в карман. Вот хоть этому. Ты послушай. А, что? Где у тебя карман?