Плейбой

Грей Ханна

Я давлюсь, усиливая боль. А когда, наконец, открываю глаза, чертовски паникую. Родители встают со стульев и бегут ко мне. Не могу точно разобрать, что они говорят, но, кажется, просят успокоиться. Только я не могу.

Я продолжаю давиться, понимая, что в горле настоящая трубка.

— Нам нужна помощь! — кричит отец в коридор. — Я СКАЗАЛ, НАМ НУЖНА ЧЕРТОВА ПОМОЩЬ! — кричит он еще громче, пока мама пытается успокоить меня.

Люди в халатах вбегают в палату, и хотя я хочу знать, что они говорят, не могу. Все, что я слышу, это чертов

звон и кучу приглушенных голосов.

Мама исчезает, выбегая из палаты, пока я хватаюсь за трубку в попытках встащить.

— Кэм, остановись… пожалуйста, остановись, — говорит Эддисон, подходя ко мне и хватая за руку.

Мама подходит к ней.

Значит, вот куда она ходила.

Ноздри раздуваются, когда я снова давлюсь, но пытаюсь сосредоточиться на глазах Эддисон.

— Пожалуйста, успокойся, — повторяет она. — Врачи вытащат ее. Я хочу, чтобы ты просто расслабился. Знаю, что это сложно, детка. Но, пожалуйста, — ее глаза наполняются слезами, когда моя грудь вздымается. — Пожалуйста… ради меня и Айлы, позволь вытащить ее.

Я расслабляюсь на мгновение, прежде чем паника начинает снова подкрадываться. Ее рука сжимает мою, когда врач и медсестра начинают приближаться.

— Обещаю, сынок, самое страшное позади. Просто позволь вытащить ее, хорошо?

Я киваю, как могу, хотя голова, вероятно, даже не двигается.

Кажется, это длится вечность, но, в конце концов, трубка выходит из горла, и я могу нормально дышать.

Я несколько раз кашляю, морщась от боли, которая приходит вместе с ним. Не только в горле, но и в груди и животе. В общем, во всем чертовом теле.

— Мальчик мой, — мама обходит врача и проводит рукой по моей голове. — Я никогда в жизни не была так счастлива видеть твои прекрасные глаза, — она целует меня в лоб. — Больше никогда так меня не пугай. Ты только что отнял десять лет моей жизни.

— Десять? Черт, я думал, по крайней мере, двадцать, — протянул отец, подходя к ней. — Как только выздоровеешь, я надеру тебе зад, сынок.

Мама снова целует меня в лоб, а отец нежно обхватывает плечо.

— Мы дадим вам минутку, — она кивает Эддисон, прежде чем выйти, а папа направляется следом.

Я смеюсь совсем немного, но боль, пронизывающая грудь, невыносима.

Я смотрю на Эддисон.

— Может быть, ты и не моя, но как насчет поцелуя?

Она улыбается, а по щекам текут слезы.

— Я всегда буду твоей, — она прижимает свои губы к моим. — Я так сильно тебя люблю.

Она плачет сильнее, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня.

— Спасибо, что не умер.

— Я старался, — я пытаюсь подмигнуть, жалко стараясь не провалиться в сон из-за обезболивающих, которыми меня накачали.

— Я была твоей, даже когда думал, что я тебя бросила, — она берет мое лицо в ладони. — Я все исправлю, обещаю. Просто испугалась и сделала то, что, как казалось, было лучшим решением для тебя и Айлы, — рыдает Эддисон. — Но даже когда

отношения закончились, ты прыгнул в окно, чтобы спасти наши жизни, — она смотрит на порезы на моих руках, руках и лице. — Спасибо. Спасибо, что ты такой.

— Вы мои девочки. Я обещаю защищать вас обеих. Всегда, — я подношу ее руку к губам. — Прости, что подвел тебя.

— Шутишь? Ты не подвел. Ты герой, — она снова целует меня. — Мой герой.

— А ты однажды станешь моей женой, — немного заплетающимся языком говорю я, внезапно чувствуя, как лекарства подействовали сильнее. — И Айла станет моей дочерью.

Она улыбается, качая головой.

— Они тебя хорошо накачали, а? — целуя меня в щеку, она проводит рукой по волосам. — Кто-то однажды сказал, чтобы я отдохнула. Но сейчас тебе нужно спать. Так что отдыхай, красавчик. Обещаю, я буду рядом, когда ты проснешься.

Даже несмотря на то, что я боюсь заснуть — из страха, что когда проснусь, это окажется всего лишь сном, и снова окажусь один в больничной койке, вероятно, интубированным и обделавшимся, — я не могу удержаться от того, чтобы закрыть глаза.

— Я так сильно люблю тебя и Айлу, — едва говорю я, прежде чем в глазах темнеет.

И я молюсь, чтобы, когда проснусь, она все еще была рядом.

Глава 28

Эддисон

Две недели спустя

Я в последний раз осматриваю гостевую спальню, чтобы убедиться, что все идеально. После двух недель, проведенных в вонючей больнице, я знаю, что Кэм более чем счастлив уйти. Особенно потому, что он думал, что выйдет неделю назад, но мерзкая инфекция в ране и несколько других осложнений принесли дополнительную неделю. Но сегодня утром нам сообщили, что он на сто процентов выписывается, и я солгала бы, если бы сказала, что не рада, что Кэм останется у меня. Даже несмотря на то, что следующий месяц или около того будет трудным, пока он выздоравливает, я буду рада просто лежать рядом без звука пищащих аппаратов и медсестер, постоянно заглядывающих в палату.

Удивительно, но на самом деле это была идея отца, чтобы он остался у нас, пока выздоравливает. С условием, что будет жить в комнате… на другом конце дома. Это имело больше всего смысла, потому что квартира с Линком и Броуди находится на втором этаже, а наш дом одноэтажный. Его мама и папа очень хотели, чтобы он какое-то время оставался дома, но Кэм стремился в Брукс. Несмотря на то что хоккейный сезон физически окончен, он хочет быть мысленно и эмоционально рядом с командой.

Я постаралась сделать комнату максимально уютной. Принесла постеры и картинки из его комнаты в квартире и несколькими совместными фотографиями, которые сделали до того, как я совершила величайшую ошибку в своей жизни.