Плейбой
Шрифт:
— Тренер! — кричу я, когда он садится в пикап и собирается уезжать.
Машина ревет, я открываю дверь и впрыгиваю. Дверь даже не успевает закрыться, когда он давит на газ, выезжая со стоянки стадиона и направляясь в город.
На лице пот, и он белый, как простыня. Мои руки дрожат, и я не могу успокоить дыхание, как бы сильно ни старался. Я должен взять себя в руки ради девочек. Я чувствую, как меня тошнит, и опускаю окно, сплевывая на дорогу.
Вы читаете о таких вещах в интернете. Слышите об этом по радио и видите в новостях. Но я никогда не думал, что человек, которого больше
Тренер мчится по направлении к заправке, включив аварийные огни, и мы оба осознаем, что если полицейский попытается нас остановить, придется преследовать на предельной скорости.
Мы молчим. Не думаю, что кто-либо из нас способен выдавить из себя хоть слово, не говоря уже о том, чтобы сформулировать какую-то осмысленную мысль.
И вот, спустя считанные минуты, мы подъезжаем, едва не заваливаясь набок, к заправке, где полицейские машины блокируют все въезды.
Мы распахиваем двери и выпрыгиваем, не утруждая себя тем, чтобы захлопнуть их. Оба бросаемся к эпицентру происшествия, но два полицейских преграждают путь.
— Назад, — рявкают они. — Чрезвычайная ситуация.
— Да пошло оно все, придурок! Моя дочь и внучка там! — тренер тычет пальцем в грудь полицейскому. — Ты их вытащишь, или я сам?
Лицо полицейского смягчается, но он непреклонен.
— Сэр, мне очень жаль, что там ваши близкие. Но я не могу вас пропустить. У нас есть строгие протоколы, которым обязаны следовать в таких обстоятельствах.
— Что, черт возьми, там происходит? — реву я, проводя руками по волосам и глядя на десятки полицейских снаружи. — Какого дьявола вы все тут околачиваетесь?! Идите внутрь чертова магазина и спасите их! Еще один полицейский делает шаг вперед.
— Преступник заперся внутри вместе с заложниками. Но обещаю, мы делаем все возможное. Как только что сказал офицер Хикс, у нас есть протоколы, которым должны следовать в подобным ситуациях.
— К черту протоколы! — надвигаюсь я на него. — К черту все гребаные протоколы и спасайте заложников!
— О, Баррен! — слышу я крик Дженни, прежде чем она отталкивает полицейских и обнимает мужа. — Я должна быть с ними, — рыдания вырываются из ее горла. — Должна была отложить проклятый телефон и пойти с ними. Наверняка они сильно напуганы.
— Все хорошо, — шепчет тренер, прижимая к себе жену и глядя на здание. — С ними все будет хорошо.
Я окидываю взглядом окрестности, все еще не до конца осознавая ситуацию. Как это может происходить? Как я могу жить в мире, где творится такая мерзость? Если Айла и Эдди выживут, у них все будет хорошо? Как они смогут снова зайти в магазин? Как я вообще позволю им исчезнуть из поля зрения?
Мы ждем целую вечность, хотя, я знаю, что на самом деле это всего лишь несколько минут. Полиция не подпускает никого близко и следует указаниям вышестоящих. С каждой секундой я теряю рассудок все больше. Время истекает. Я не собираюсь заставлять своих девочек ждать еще дольше. Даже если они не совсем мои, я не позволю им пострадать.
Эддисон
Мои
Я оглядываюсь на других людей. Всего нас семеро. Трое работников. Четверо покупателей, из которых только один невинный ребенок.
Моя дочь.
Она будет помнить этот день вечно. Никогда не сможет избавиться от страха. Ублюдок взвалил на нее это бремя, и я убила бы его, если бы могла. Это несправедливо.
— Я выгляжу глупо? Где-то есть больше денег! — он пинает ногой сотрудника-мужчину. — Где они, черт возьми?!
Мужчина плачет. На вид ему лет шестьдесят, седые волосы и очки.
— П…простите. Больше денег нет. Они все были в кассе, клянусь.
Он уже забрал все кошельки и драгоценности. Теперь мы застряли здесь, гадая, какой вздох может стать последним. Я смотрю на Айлу, уткнувшуюся лицом мне в рубашку. Маленькие плечи трясутся, пока она плачет.
Я хочу пообещать ей, что все будет хорошо.
Поднять на руки и выбежать отсюда.
Стереть этот день из ее памяти.
И из своей тоже.
Сжав пистолет, он направляет его вверх и выпускает несколько пуль в потолок. Крик Айлы переходит в визг, и я закрываю ей уши, чтобы защитить от шума. Я не могу дышать, но знаю, что не могу отключиться. Не если хочу как-то ее спасти.
Как только выстрелы прекращаются, раздается громкий треск. Стеклянное окно разбивается на тысячу осколков, когда кто-то прыгает сквозь него. Стрелок поворачивается, держа пистолет в сторону суматохи, и нажимает на спусковой крючок. И хотя я уверена, что захватчик попал в цель, смельчак бросается на него.
Многократно ударяя кулаками, пока не выбивает пистолет из рук и не выбрасывает через разбитое окно.
Удары замедляются, и голова героя начинает падать вперед вместе с остальным телом, когда он прикладывает руку к груди.
И вот тогда я вижу.
Футболка «Университета Брукса» с номером девятнадцать на спине. И крупными буквами… имя Харди.
Кэм…
Этот герой — Кэм.
Я никогда не думала, что кто-то будет любить меня настолько сильно, чтобы встать перед пулей. Честно говоря, даже не думала, что такая любовь существует. А потом появился Кэм, доказав, что ошибаюсь.
Глава 27
Кэм
Я пытаюсь открыть глаза, но не могу. Тело кажется невесомым, а звон пронзает мозг.
— Эддисон, — я пытаюсь произнести ее имя, но боль в горле не позволяет. — Айла. Снова… тишина.
Рот клянет меня за попытку заговорить, но мне нужно знать, где они. Нужно знать, что с ними все в порядке. Я начинаю паниковать. Пытаясь сесть, падаю обратно. Все безнадежно. Я беспомощен.
— Он в сознании! Дайте ему что-нибудь, чтобы успокоить! — кричит приглушенный женский голос.