Плетущий

Резниченко Максим Геннадиевич

– Пожалуйста, – киваю ей, понимая, что сама она с места не двинется.

Несколько минут моя подопечная исследует его, перебирая краски, бумагу для рисования, проверяя содержимое всех выдвижных ящиков, оглядывая со всех сторон мольберт, берет его в руки и даже старается правильно держать его. Наконец, она с глубоким вздохом отходит от столика и снова оглядывает помещение.

– Я всегда хотела научиться рисовать, – произносит она тихо.

– У вас будет такая возможность.

– Но я

так и не узнала, кому принадлежит этот чудесный дом, – женщина хмурится.

– С этого момента его хозяйкой являетесь вы, – говорю я.

– Но так не бывает… – начинает она возражать, а я мягко ее перебиваю.

– Может. Примите этот факт, как данность. Этот дом ваш, и вы можете делать здесь все, что вам только в голову придет: пишите картины, пойте, танцуйте, читайте книги, гуляйте.

– Я так не могу, – неожиданно следует ответ. – Я не могу принять в подарок такой шикарный дом.

Сказала, как отрезала. Удивительная женщина! Достойный человек, и я рад, что с ней познакомился.

– Хорошо, – киваю я, – тогда мы вернемся обратно.

– Куда? – моргает она.

– В старую квартиру, – уточняю и ожидаю, когда же она наконец поймет.

– В старую квартиру? – крайне удивленно спрашивает женщина.

– Да.

Ее взгляд затуманивается и неуловимо меняется. Она еще раз оглядывается, будто не понимая, как здесь оказалась.

– Где я? – тихо шепчет она, и ее глаза настороженно останавливаются на мне.

– Вы спите, – спокойно отвечаю я. – И все, что вы сейчас видите вокруг себя, не более чем сон. Ваш сон.

– Не более чем сон… – повторяет она и спрашивает с оттенком удивления, – Но если это мой сон, то что же в нем делаешь ты? Кто ты?

– Я человек, который вам снится. Так бывает, – уклончиво отвечаю ей.

– Ничего не понимаю, – женщина качает головой.

– На самом деле, не так уж и важно, кто я такой, – как можно мягче, чтобы не позволить ей испугаться, говорю я.

– А что важно?

– Важно только то, что я хочу помочь вам.

– Помочь? Мне? – она выделяет каждое слово.

– Да, – киваю, – Я хочу подарить вам этот дом, а вы почему-то отказываетесь принять его в подарок.

Робкая улыбка касается ее губ.

– Это слишком много для обычного подарка.

– Не спорю, – соглашаюсь с ней. – А если этот подарок от чистого сердца, и абсолютно ни к чему не обязывает? Ведь это сон, и здесь нет места деньгам и другим материальным ценностям.

– Я не думала об этом и не рассматривала под таким углом, – она задумчиво оглядывается, словно по-новому оценивая окружающее. – Но даже во сне, как мне кажется, для всего есть своя цена.

– Снова соглашусь с вами, – киваю я, – но в таком случае вы должны понимать, что существует разница в ценностях между явью

и сном.

– Наверное, это так.

– В нашем случае ценность этого дома лично для меня составляет сущий пустяк по сравнению с тем, что он значит для вас.

– Ценность?

– Да.

– А цена?

– Мне он не стоил ни копейки.

– Ты же сам сказал, что деньги…

– Деньги бесполезны во сне, – в очередной раз киваю, – но я выразился образно, чтобы вы поняли, что этот дом не стоил мне ничего, кроме времени.

– Времени?

– Я уже сказал, что это сущий пустяк.

В комнате повисает тишина. Женщина обдумывает мои слова и что-то пытается для себя решить. Это правильно, и это хорошо, потому что только настоящий человек, что-то беря, старается что-то и отдать. А те, кто только берут, со временем превращаются в бездонную яму, как в переносном, так и в прямом смысле. Незаполняемая яма бесконечных потребностей и желаний, как правило, со временем превращается в обычную, компостную.

– Хорошо, – наконец негромко говорит моя подопечная, – допустим, я готова принять от тебя этот дом в подарок. Что дальше?

– Ничего, – и улыбаюсь, – от вас не требуется ничего подписывать, тем более своей кровью, как вы наверняка могли подумать. Живите здесь и делайте все, что хотите. Радуйтесь жизни.

– Хорошо, – повторяет она, но на этот раз уже более твердо, – я согласна, но с одним условием.

– Каким? – мне действительно любопытно, что она могла придумать.

– Ты также примешь от меня подарок.

С интересом жду продолжения, потому что вижу, как она пытается, видимо, придумать, что же подарить мне взамен.

– Вот, – она тянется к шее и спустя несколько секунд протягивает мне сережки, которые так удивили меня своей изящной красотой, едва только я их увидел. – Это мой подарок.

– Не уверен, что могу принять его, – в некотором замешательстве отвечаю я, удивленный столь щедрым даром.

– Они на самом деле имеют для меня большую ценность, – моя подопечная неправильно меня понимает. – Они, конечно, золотые, но мне их подарила Лиза, когда они с детьми приезжали ко мне в гости два года назад.

– Я не приму их, – качаю головой.

– Но мне больше нечего тебе предложить, – она расстроено пожимает плечами.

Решение приходит неожиданно и кажется мне вполне достойным.

– Сейчас – нечего, – киваю я.

– О чем ты?

– Давайте договоримся о следующем. Вы подарите мне одну из своих будущих картин.

– Картин? – задумчиво повторяет она.

– Да, вы же хотели научиться рисовать, – напоминаю ей. – Теперь у вас появилась такая возможность.

Задумавшись над моим предложением, женщина отвечает не сразу.