Плетущий

Резниченко Максим Геннадиевич

Я умалчиваю тот факт, что птица-Страж, помимо обеспечения безопасности, будет еще и поддерживать запас тех продуктов, что есть на кухне, как впрочем, и запас красок, бумаги и всего остального, что будет расходоваться. Это одна из возможностей, что я наделил и обязал выполнять Стража при его создании.

– Хотя его вовсе не нужно кормить – он сам вполне способен обеспечить себя пищей, – добавляю я, – но думаю, он не будет против, если вы его угостите, особенно от мясом.

– Я обязательно так и сделаю, – женщина не отрывает от птицы заинтересованного

и даже восхищенного взгляда. – Какой же он красивый.

А орел в ответ глядит на нее, временами бросая взгляды и на меня. Он знакомится с той, которую создан защищать.

– Можно? – она оборачивается ко мне с немым вопросом.

– Думаю, он не будет против, – отвечаю женщине.

Она делает шаг, вплотную приблизившись к крылатому хищнику, неотрывно за ней следящим.

– Привет, – слышу ее тихий голос. – Не возражаешь, если я тебя поглажу?

Естественно, орел ничего ей не отвечает. Он только поворачивает голову в сторону, являя взору гордый профиль. Моя подопечная несмело тянет руку и слегка касается кончиками пальцев перьев. Она шепчет ему что-то доброе и ласковое, а Страж даже не шелохнется, получая от нее ласку. Орел ведет себя пристойно и не пытается повторить свою шутку, когда там, на пристани, так неожиданно крикнул мне в лицо, что я едва не упал. Похоже, что эти двое нашли общий язык и смогут поддерживать зародившиеся между ними теплые отношения и дальше.

Ну вот, кажется и все. Мне пора. Думаю, сейчас самое подходящее время уйти.

– Скажи, Максим, – поворачивается ко мне женщина, продолжая, впрочем, уже смело гладить и ерошить перья орла, – как я смогу найти тебя?

– Пожалуй, никак, – честно отвечаю ей. – Я сам навещу вас в самое ближайшее время.

– Ну что же, – похоже, она лучше, чем я рассчитывал, понимает и принимает все то, что с ней случилось, по крайней мере, из того, что может помнить, – с нетерпением буду ждать твоего следующего визита.

– Нетерпение будет взаимным, – возвращаю ей улыбку.

– Ты говоришь, здесь есть озеро?

– Садовая дорожка укажет вам путь.

– До свидания?

– До встречи, – киваю в ответ и наблюдаю, как она спускается с террасы по ступеням и, в последний раз оглянувшись, идет по дорожке из синеватого с желтыми прожилками камня. Бросив на меня короткий взгляд, орел отталкивается от перил и в несколько взмахов долетает до виднеющейся из-за зеленых деревьев куполообразной крыши беседки.

Все, что нужно сказать, сказано, и все, что нужно было сделать, сделано. Все остальное может оказаться лишним и неуместным.

Я спускаюсь по ступеням террасы, огибаю дом и начинаю подъем вверх по склону холма. Обручальное кольцо, что так нестерпимо и болезненно обжигает мою ладонь, в которой его сжимаю, должно занять свое место в подземном бункере спрятанных воспоминаний. Придется еще совсем немного потерпеть то тоскливое отчаяние, что исходит от кусочка металла. Но это сущий пустяк, по сравнению с проделанной работой, которую я обязательно буду анализировать и «разбирать по полочкам». Но только не сейчас и не здесь.

Добравшись

до дороги, что я здесь проложил, несколько минут стою у отбойника в ожидании, пока не проедет несколько автомобилей. Первый из них белого цвета. На его капоте я успеваю разглядеть название одного из известных в Киеве агентств недвижимости. Второй автомобиль – небольшой микроавтобус, на борту которого серебристыми буквами написано название аэропорта, что находится под Киевом. Ну а третье авто радует меня, пожалуй, больше всего – оно желтого цвета, и по его бокам бегут черно-белые «шашечки», а город, к которому оно принадлежит, называется Ванкувер – так на нем написано.

Уже спрятав кольцо в бункере, окидываю взглядом виднеющиеся внизу деревья, крышу дома темно-красного цвета и далекие горы. Водная гладь озера сверкает и блестит, отражая солнечные лучи. Сможет ли моя подопечная вспомнить во сне все то, что связано с ее мужем? Сможет ли она найти бункер и открыть его дверь? Сможет ли она справиться с тем, что будет ждать ее внутри? На все эти вопросы есть только один ответ, и звучит он, как «да». Все упирается только во время. Да и вообще, если моя подопечная сможет пересечь дорогу новых возможностей, значит, она окажется уже достаточно подготовленной. А сейчас не стоит думать об этом слишком настойчиво.

Перед тем, как покинуть этот сон, я мысленно тянусь к птице-Стражу и спустя несколько мгновений оглядываюсь вокруг уже его глазами. С того места, где он сейчас находится, я прекрасно вижу женщину – она, мечтательно что-то напевая, неспешно шагает босиком по деревянной пристани и глядит вдаль, туда, где к водной глади опускаются зеленые склоны высоких гор. Она останавливается и прекращает пение. Стоит так неподвижно несколько секунд, а потом тихое «спасибо» срывается с ее губ. Счастливая улыбка, тронувшая ее уста, служит для меня лучшей наградой.

Перед тем, как покинуть этот сон, я мысленно тянусь к птице-Стражу и спустя несколько мгновений оглядываюсь вокруг уже его глазами. С того места, где он сейчас находится, я прекрасно вижу женщину – она, мечтательно что-то напевая, неспешно шагает босиком по деревянной пристани и глядит вдаль, туда, где к водной глади опускаются зеленые склоны высоких гор. Она останавливается и прекращает пение. Стоит так неподвижно несколько секунд, а потом тихое «спасибо» срывается с ее губ. Счастливая улыбка, тронувшая ее уста, служит для меня лучшей наградой.

Глава 6

Я просыпаюсь легко и спокойно и какое-то время просто гляжу вверх, туда, где в ночной темени прячется потолок. Я уже почти привык к незнакомым запахам этой квартиры, и они более не вызывают у меня ощущения чуждости. Жилище, ставшее мне на время домом, радует тишиной и покоем. Ночное безмолвие нарушает только появившийся звук работающего двигателя. На потолок заползают белые росчерки света. Они исчезают, а вслед за этим наступает тишина, когда приехавший глушит мотор. Хлопок двери и короткий «бип» включаемой сигнализации – вот и все звуки.