Плеть богини
Шрифт:
Маршал за последнее время абсолютно не изменился. Минувшим летом ле Трайду стукнуло 63, но на вид ему вряд ли можно было дать больше 50, а по поведению и вовсе около 40. Невысокий, худощавый, подвижный. Пружинистая походка, цепкий взгляд серых глаз, четкие, выверенные движения опытного фехтовальщика. Некогда черные, а теперь почти седые, но пока еще не поредевшие волосы аккуратно подстрижены и тщательно зачесаны. Тонкие губы кривятся в скупой усмешке. Классический серый мундир без единой нашивки или еще какого-нибудь отличительного символа как бы подчеркивает, что его обладатель является командиром и отцом всех наемников, а не какого-то отдельного
– Приветствую маршала "псов войны"!
Ухмылка ле Трайда после моих слов становится чуть шире.
– Полно, юноша. Мы оба отлично знаем, что это звание не более чем пустой звук. Я здесь всего лишь частное лицо.
– Сейчас - да. Но всё может измениться. Вам стоит лишь пожелать, господин маршал...
Левая бровь старого наемника взлетает вверх в немом вопросе, и я, глубоко вдохнув, начинаю излагать суть нашего предложения. Когда мой без малого получасовой монолог, прерываемый лишь редкими уточняющими вопросами, наконец заканчивается, ле Трайд выглядит если и не заинтересованным, то по крайней мере озадаченным. Хоть что-то.
Пока "серый маршал" задумчиво хмурится, машинально почесывая кончиками пальцев свой длинный нос, я перевожу дух, заодно осматриваясь по сторонам. Небогато живет герр фельдмаршал. Относительно, конечно. По крайней мере, золото и прочий фарфор с антиквариатом в глаза не бросаются: всё достаточно скромно, хотя и добротно, а главное - функционально. Впрочем, такой стиль предпочитают многие наемники. Военно-кочевой образ жизни быстро приучает вкладывать честно (и не очень) заработанные средства в нечто более компактное и легкоконвертируемое, чем громоздкое домашнее барахло.
Мои размышления были прерваны резковатым голосом ле Трайда:
– Итак, вы предлагаете мне вступить в войну в качестве третьей силы. Для начала в союзе с императором, а дальше... как пойдет. Если повезет... впрочем, об этом пока рано говорить. Мои выгоды от такого предложения очевидны, но я хотел бы заранее знать, что от меня потребуется взамен.
– Это во многом будет зависеть от успеха нашего совместного начинания, но мы с товарищами в любом случае желали бы, помимо доли в прибылях, получить также признание Танариса с присоединенными и прилежащими территориями сферой наших исключительных интересов. Разумеется, такое признание должно быть в случае необходимости подтверждено соответствующими действиями как юридического, так и военного характера...
На донельзя серьезном лице моего собеседника после столь витиеватой фразы вновь появляется улыбка, на этот раз довольно ехидная.
– Замечательная формулировка. Наверняка результат влияние вашей обворожительной супруги.
Надо же, запомнил. А ведь Валли только раз к нему в ставку приезжала - контракт на поставку амуниции для армии заключать. Учитывая, что было это два года назад, а таких контрактов маршал заключал десятки, если не сотни... памяти старика остаётся только позавидовать. Ну или моя половинка действительно отмочила нечто незабываемое - надо будет расспросить поподробней, когда вернусь.
– Что ж, капитан, с вашим интересом в этом деле мы определились. Скажу сразу: я не считаю выдвинутые требования ни неуместными, ни чрезмерными. А значит, для заключения сделки нам осталось прояснить лишь один момент: зачем всё это нужно мне?
После такого поворота мне даже не приходится напрягаться, изображая удивление:
–
Во взгляде маршала появляется снисходительность, приправленная толикой грусти.
– Выгоды вашего предложения лежат на поверхности, это верно. С вашей помощью я вполне могу собрать к весне армию, которая при некоторой удаче позволит мне взять за глотку и Лигу, и императора, после чего как следует перебаламутить это застоявшееся болотце трусливых торгашей и прогнивших аристократишек. Вопрос в том: нужно ли это мне?
– Эм-м-м...
– Власть, деньги, слава, азарт борьбы... Всё это нужно вам, молодым. А мне в жизни и так перепало с лихвой. К чему вновь дразнить судьбу, которая, Илагон свидетель, и так была ко мне достаточно милостива, раз уж я дожил до своих лет?
После этих слов я задумался уже по-настоящему.
В словах маршала присутствовал определённый смысл. Хассо был четвертым сыном в семье безземельного дворянина, причем кроме братьев у него имелось еще и три сестры. Естественно, что при таком раскладе рассчитывать на серьезную поддержку родителей не приходилось, и в 17 лет будущий маршал, как и многие другие нищеброды с безупречной родословной и дырявым кошельком, отправился искать счастья в рядах вольных отрядов. В отличие от большинства таких искателей приключений он своё счастье нашел. Став лейтенантом в 19, а в 22 возглавив собственный отряд, ле Трайд стремительно взлетел к вершинам карьерной лестницы, и с тех пор вот уже 40 лет его звезда ни разу не сходила с грозового военного небосклона.
За эти годы в его биографии случалось всякое. Перед непобедимым наёмником заискивали монархи и лебезили придворные, его ненавидели, боялись, уважали, проклинали и боготворили. О его победах ходили легенды. Как и о его богатстве. Что нового можем мы предложить тому, кто и так уже пережил (и по многу раз!) всё, что только можно себе представить?
И всё же, всё же...
Ле Трайд мог бы спокойно жить в Лигранде, вспоминая былые победы и поглядывая со стороны за разворачивающейся мировой бойней. Но он принял предложение возглавить практически несуществующую на тот момент Великую армию, чтобы померяться силами с несокрушимыми легионами Рейнара. Оставшись не у дел в результате валланских интриг, маршал мог бы вернуться на родину - к размеренной жизни королевского советника. Но он засел в Гвинбранде, где, если верить всезнающей молве, ежедневно принимал по несколько весьма подозрительных посетителей - не то представителей вольных отрядов, не то эмиссаров недовольных последними событиями монархов Лиги, не то шпионов Рейнара Пятого. Как говорится, сколько волка не корми...
И вроде бы всё указывает на то, что старый вояка уже давно принял решение, но... (опять это чертово "но"!) мне почему-то кажется, что столь очевидный ответ Хассо не устроит. Маршал действительно всё решил. Для себя. А теперь, вполне возможно, хочет кое-что решить про нас. Или даже конкретно про меня, как бы самонадеянно это не звучало. И что ему на это ответить? Поманить императорской короной? Славой величайшего полководца всех времен? Но, как было верно замечено, ле Трайд уже далеко не молод, хоть и отличается отменным здоровьем. А власть и славу не заберешь с собой в могилу. И даже благодарным потомкам не передашь, ибо старый холостяк так и не удосужился ими обзавестись. Так чего ради рвать жилы, растрачивая последние годы жизни в бесконечной, по сути, борьбе? Разве что...