Плеть богини
Шрифт:
Юлька картинно вздыхает, закатывает глаза, но всё же выдаёт ответ:
– Положение клана в последнее время сильно ухудшилось, мы утратили большую часть влияния при дворе. Свадьба с человеческим принцем была платой короне за сохранение лояльного отношения и попыткой укрепить позиции клана.
– Если король не против, то к чему такая таинственность?
Эльфийка пожимает плечами.
– Похоже, не все великие кланы согласны с решением короля, но подробностей я не знаю. Все переговоры должен был вести брат.
– Ну, допустим. И
– Что?
В ответ на простой, в общем-то, вопрос остроухая выказывает прямо-таки эталонное недоумение. Даже отворачивается от своего любимого фикуса, уставившись на меня широко распахнутыми глазами. Я терпеливо поясняю:
– Ларец, шкатулка, сундучок... Такой закрытый ящик повышенной прочности с секретным замком и потайными отделениями. Внутри должны быть конфиденциальные бумаги, деньги и драгоценности. Где он?
Описывая интересующий меня предмет багажа, я неторопливо пересекаю комнату и ключевой вопрос задаю, склонившись над сжавшейся на кровати эльфийкой.
– Я-а... я не знаю. Может, его забрали те, кто на нас напал?
– Хреновая версия.
Я по-хозяйски усаживаюсь на кровать и начинаю скучающим голосом пояснять остроухой нюансы возникшей ситуации:
– Видишь ли, рвань, про которую ты говоришь, мы покрошили практически поголовно. Тех, кого не убили на месте, прямо сейчас режут на мелкие кусочки, которые затем поджаривают на медленном огне. Из них выбили всё, что только можно - до последнего ломаного медяка в карманах и латунной пуговицы на штанах. Даже серебряные серёжки, которые они успели выдрать из ушей служанки, нашли. А вот твоих что-то не заметили...
С этими словами я бесцеремонно протягиваю руку к заметно нервничающей Юлиэль и аккуратно, одними кончиками пальцев провожу по заострённому ушку, осторожно ощупывая четыре крохотные дырочки - одну в мочке и ещё три сбоку, возле самого края.
– Да и не похоже, чтобы у тебя их вырывали...
– Я-а не знаю, где они! Брат велел снять все украшения, чтобы не привлекать внимания!
– Ларец.
– Я ловлю остроухую за подбородок и мягко разворачиваю к себе, заставляя взглянуть в глаза.
– Где он?
– Не знаю! Его должны были спрятать, но где, мне не сказали.
– Ладно. Опишешь, какого он размера, из чего сделан, как выглядел и что было внутри - поищем твоё приданное.
– Я не видела всего, что там внутри.
– Опишешь, что видела. Подробно. И нарисуешь.
– Но...
– Никаких "но"! Никто не может грабить мою свояченицу без моего разрешения!
И без того широко распахнутые глаза эльфийки приобретают идеально круглую форму, а тонкие брови взмывают вверх так высоко, что скрываются за растрёпанной чёлкой, вызывая у меня очередную ухмылку.
– Ах да, я же до сих пор не представился... граф Морольд ле Брен, приятно познакомиться.
– Кто?
Голос остроухой звучит как-то потеряно, и это странно - всё же не чужие люди, что в её положении следует трактовать как несомненный плюс.
–
– Тот самый?
– Что значит "тот самый"? Единственный и неповторимый!
– Мне конец.
Юлька произносит это бесцветным, лишённым каких бы то ни было эмоций голосом, скользя по комнате отсутствующим взглядом и явно пребывая в полной прострации. Ну и как это понимать? Неужели я, ни разу не побывав в Эльфланде, успел заработать там столь громкую репутацию, что от одного моего имени незамужние девицы впадают в тихую панику? Лестно, конечно, но...
– Да ладно. Не знаю, что там за сплетни ходят в вашей провинции, но твоя сестра вроде не жаловалась, так что...
Несколько долгих мгновений эльфийка таращится на меня абсолютно квадратными глазами, затем, видимо осознав, на что я только что намекал, стремительно краснеет и, опустив взгляд, смущённо бормочет:
– Дело не в том! Ты объявлен врагом короны. Ни один подданный Тириэля под страхом смертной казни не должен тебе помогать. За ночь с тобой меня убьют, а род Рестиэлей уничтожат.
Тю, блин! Я-то думал...
– Ты эту ночь ещё проведи сначала, а то солнце едва село.
– Ты не понимаешь! Король...
– Нет, это ты не понимаешь!
Поймав Юлиэль за руку, я без видимых усилий медленно подтягиваю вплотную к себе активно упирающуюся и пытающуюся отползти в дальний угол кровати эльфийку и максимально зловеще шепчу в заострённое ушко:
– Твой король далеко, а я - близко. И пока это так, тебе во всём Илаале стоит бояться лишь одно живое существо - меня.
Едва я отпускаю девичье запястье, как Юлька шустро перебирается на противоположный конец кровати, после чего, завладев подушкой, заслоняется ею как щитом. Детский сад!
– Попробуй взглянуть на ситуацию непредвзято. Пообщаться со мной ты всё равно успела - этого уже не изменить. Так что повод для репрессий у Тириэля и так имеется. Кто там будет разбираться, что было на самом деле? Правильно, никто. Так стоит ли лишний раз переживать? С другой стороны, посмотри на меня - я похож на человека, которого сильно беспокоит неудовольствие эльфланского монарха?
Остроухая, прижав к груди подушку, слушает мои сентенции с явным недоверием. Но моя размеренная речь всё же даёт некий успокаивающий эффект, возвращая нашу беседу в конструктивное русло.
– Ты правда не боишься королевского гнева?
– А почему я должен его бояться? Сколько их таких уже было... Короли, владетельные герцоги, император вот недавно тоже был сильно недоволен - одним больше, одним меньше...
– Ты... ты сейчас серьёзно?!
– Ну да. Что такого-то? Я недавно помог одному своему другу самому стать королём. Прямо сейчас мы вместе с ним лишаем короны другого нашего... знакомого. Потом надо будет как-то разобраться с императором. Ну а там уж и до вашего эльфийского величества очередь дойдёт. А пока пусть радуется, что мне не до него.