Пленники Долины
Шрифт:
– Все-таки ты плохо усвоил первый урок! – с нескрываемой неприязнью произнес Ланс. – Правило номер один: воин никогда не должен терять бдительность. Даже если, на первый взгляд, ему ничто не угрожает.
Стражнику хватило сообразительности не вступать в перепалку, но его лицо предательски пошло пунцовыми пятнами. Самолюбие Берта страдало третий раз за день. Все неприятности начались во время утренних учений, когда над ним посмеялись товарищи, потом ему осмелился дерзить каторжанин, а теперь никчемный торгаш и все тот же разговорчивый десятник стали свидетелями очередной унизительной
Едва Берт поднялся, Ланс сделал шаг вперед, тесня стражника. Тот побледнел и, как побитая собака, затрусил прочь. Лишь у ворот он замедлил шаг, но так и не отважился обернуться.
– Спасибо, Ланс, – Адсон приложил руку к груди и слегка склонил голову.
– Ты знаешь мое имя? – удивился защитник.
– Кто же его не знает? В лагере только и разговоров, как ты победил Фредерика и Керка.
– Уверен, что и среди вас найдется немало достойных воинов. Если бы в состязании участвовали узники, еще неизвестно, кто бы одержал верх, – совершенно серьезно предположил Ланс.
– Возможно, – согласился Адсон. – Только кому это нужно? Теперь наше место, как сказал Берт, в шахте.
– Не отчаивайся, – посочувствовал Ланс. – За что осудили?
– Вином поддельным торговал.
– Не самый серьезный проступок.
– Может, и так, только сейчас всех под одну гребенку чешут.
Ланс сочувственно кивнул.
– Как твое имя? – спросил он.
– Адсон. Адсон Мередик, – представился рудокоп.
– Ланс, где ты пропадаешь? – Нежный девичий голос заставил Адсона вздрогнуть. Обернувшись, он увидел невысокую кареглазую девушку. Из-под длинных ресниц на него смотрели лучащиеся озорством глаза. Ушитые кожаные штаны обтягивали стройные ноги, узкие сапоги прилегали к икрам. Из-под куртки выглядывал белый треугольник сорочки.
Адсон почтительно склонил голову. Девушка дружелюбно улыбнулась и, обращаясь к Лансу, попросила помочь натаскать ей воды.
– Удачи! – бросил Ланс на прощание.
– И тебе того же! – пожелал случайному знакомому Адсон. – Может быть, мне когда-нибудь удастся вернуть долг.
– Может быть.
Адсон проводил гостей взглядом, пребывая в твердой уверенности, что сегодняшний день все-таки можно назвать удачным: во-первых, он договорился с Натаном, во-вторых, познакомился с Лансом. И тот разговаривал с ним на равных. Словно и не было Таниевой Долины, рассвирепевшего Берта, мерзкой утренней каши. В сердце Адсона с новой силой вспыхнула надежда. Надежда на то, что скоро все это закончится, что не придется терпеть насмешки надзирателей, обходить стороной это ничтожество – Роуга, кланяться Ральфу и Ричарду, встречать рассвет в штреке.
Быстрым шагом Адсон миновал оба поста и, выйдя на лесную дорогу, перешел на бег. Деревья слились в две непроницаемые стены, легкие горели огнем, чистейшего лесного воздуха, напоенного запахом трав и листвы, было недостаточно, чтобы затушить полыхавший в груди пожар. Адсон спешил к скалистому обрыву близ Одинокой Башни.
Свежий бриз, дующий с моря, с силой ударил в грудь. Перед рудокопом красовалось море: лазурно-синее, покрытое белыми шапками волн, спешащих издалека. Из дальних стран, где под невидимым отсюда солнцем сверкают прекрасные
Реальность возвращалась медленно и неотвратимо. Как приходит старость, как наступает восход солнца или его закат. «Не бывает так, чтобы все были счастливы, – подумал Адсон. – Люди разные, и каждому необходимо что-то свое, особенное».
Узник вознес руки к небу и, словно обращаясь к незримому, но вездесущему Богу, исступленно прокричал:
– Я не сдамся! Ты слышишь, сукин сын? Я никогда не сдамся, чего бы мне это ни стоило, что бы на этом проклятом острове ни произошло!
Глава V
Последние дни
Жилье заместителя коменданта неприятно напоминало ночлежку. Первые два года Филипп еще старался поддерживать в нем порядок, но со временем потерял к этому занятию какой-либо интерес. Толстый слой пыли покрывал стол, двухстворчатый шкаф, подоконник и давно не мытый пол. На деревянном ложе валялись небрежно скомканное одеяло и посеревшая от грязи подушка. Из-под кровати торчал угол сундука, зачем-то выкрашенного в кричащий оранжевый цвет. У стены пристроился квадратный стол с неизменной кружкой и два криво сколоченных табурета.
Филипп достал из сундука бутыль рисового рома, вернулся к столу и наполнил кружку доверху. «Мои дни серы, как штаны рудокопа», – пришло ему в голову дурацкое сравнение. Усмехнувшись, Филипп глотнул рома. Чем больше он пьянел, тем ярче становились краски: стол постепенно стал ровным и гладким, пыль куда-то исчезла, кровать выглядела королевским ложем. Филиппа уже не беспокоили запасы продовольствия, истощение рудных пластов, рыскающие в окрестностях хищники.
Стук в дверь отвлек хозяина комнаты от радостного созерцания чудесных изменений. «Кого там гоблины принесли?» – подумал Филипп с раздражением.
– Господин Лерой, вы позволите? – донесся из коридора знакомый голос.
– Ланс, это ты? Заходи, заходи, конечно, – обрадовался Филипп. – Присаживайся. Пить будешь? – Он достал из шкафчика два узких бокала. – Для гостей берегу, – пояснил заместитель коменданта.
– Если не возражаете, чуть позже, – отказался гость.
– Ну, как знаешь, – разочарованно произнес начальник стражи и потянулся за ромом.
– Не торопитесь, господин Лерой, – Ланс отодвинул бутыль на недосягаемое для Филиппа расстояние.
На лице военачальника появилась выражение удивления.
– Мне сегодня немного нездоровится, – объяснил гость странный с точки зрения Лероя поступок, – и я бы хотел приберечь столь действенное лекарство до вечера.
– Так вечером другое достанем. Уж чего, а этого пойла, – Лерой кивком указал на бутыль с ромом, – у нас предостаточно.
– Видите ли, господин заместитель коменданта, лечиться лучше, когда на дворе ненастье, а не солнечным утром. Разве вы не согласны? Кому как не вам знать, насколько переменчива погода в Таниевой Долине. Может быть, имеет смысл дождаться хотя бы первых капель? Надеюсь, вы не станете отрицать, что погода в Долине переменчива?