Пленники Долины
Шрифт:
– Ты многого не знаешь, – произнес Морт так, словно желал образумить барона. – И про бочку не слишком удачное сравнение. Мало кто чист изначально, а если лить сироп в грязную воду, она так и останется – всего лишь грязной водой.
– Это чего же я не знаю? – вспыхнул Ральф. – Что может мне поведать безродный слуга?
– Слуга? – гневно переспросил Морт, и в его глазах полыхнул огонь. – Да, ты прав, я – слуга, и нет у меня другого предназначения, как служить господину.
Не слишком вдаваясь в смысл малопонятных изречений, барон довел начатую мысль до конца:
– Смену
– Где же ему набрать столько золота? – съехидничал Морт.
Не обращая внимания на реплику, Ральф встал и беспокойно заходил из стороны в сторону.
– Остается объединить недовольную правлением Конрада верхушку, и, чтобы ни у кого из высокородных союзников не появилось желания оспорить право на трон, нам опять же пригодится Ричард. Вернее, подошел бы и любой другой бастард, – презрительно рассмеялся барон. – Я разыскал их всех. Стать штандартом новой власти лучше всего получится у Ричарда. Остальные незаконнорожденные детишки Конрада годятся разве что крутить быкам хвосты. Ты уж мне поверь, – барон прижал к груди левую руку.
«Когда же под наши знамена встанут сотни тысяч, – закончил Ральф про себя, – с их мятежным королем может легко произойти несчастный случай. К тому времени я перевешаю всех недовольных; оставлю только тех, кто посчитает неслыханной удачей видеть на троне меня»
Не разделяя восторгов, Морт покачал головой.
– Думаешь, я стал бы затевать бунт, если бы не верил в успех? – оскорбился барон.
– Все ошибаются, – примирительно поднял руки альбинос.
– Неужели тебе есть что терять?
– Например, жизнь.
– С каких это пор ты ею дорожишь?
– Моя жизнь давно мне не принадлежит, но я хотел бы закончить одно дело.
– Жизнью слуги распоряжается его господин.
Ральф хотел положить на плечо Морту руку, но тот отстранился. Оставив порывистый жест без внимания, барон заинтересованно спросил:
– Так что там у тебя за незавершенное дело?
– Нужно поговорить кое с кем из гостей.
– Ты про потерпевших кораблекрушение?
Морт кивнул.
– Неужели девка понравилась? – Ральф с трудом подавил приступ смеха. – У тебя таких знаешь сколько будет? – Он полоснул ладонью по шее. – Вот сколько.
– «Девка» тут ни при чем, – возразил Морт.
– Тогда что? – посерьезнел барон.
– Ты как-то просил рассказать про моего хозяина, – Морт внезапно увел разговор в сторону.
До сегодняшнего дня он старательно избегал этой темы, а теперь заговорил первым, чем вызвал у Ральфа неподдельное изумление.
– Расскажи, – охотно согласился барон, устраиваясь на толстом чурбачке.
– Его звали Жюль Дюбуа, – начал Морт. – Герцог Жюль Дюбуа, если говорить точнее. Храбрый воин, носящий высокий титул, имел один существенный порок – его не влекло к женщинам. Впрочем, как и не тянуло к мужчинам. Предметом страсти вельможи стали дети. Герцог владел множеством имений и, чтобы не привлекать к своей персоне ненужное внимание, часто переезжал из одного в другое.
Так продолжалось до тех пор, пока герцог не
Конрад, вняв просьбе, отправил в поместье, кого бы ты думал? – многозначительно посмотрел в глаза барону альбинос.
Тот вопрошающе поднял брови.
– Нет, не судебных приставов, не дознавателей, – Морт криво усмехнулся. – Король поручил расследование одному верному слуге.
– Что еще за слуга такой? – перебил рассказчика Ральф.
– Не торопись, скоро узнаешь. Малый, действительно, оказался удачлив. Он сумел собрать достаточно улик против моего господина. Вообще-то Дюбуа мог попросить убежища у айланцев, благо ни деньгами, ни связями столь высокопоставленный человек обделен не был, но, уверенный в своей безнаказанности, делать этого не стал. А вот трое его подельников, не надеясь на благосклонность властей и не теша себя наивными иллюзиями, пустились в бега.
Морт откинул молочно-белые волосы назад и продолжил:
– Прокурор дал добро на их розыск, и вскоре беглецов схватили. Последним был пойман некромант, водивший с Дюбуа дружбу и использующий для жертвоприношений пленников безумного вельможи. Теперь вдобавок к обвинениям в истязании подростков хозяина стали подозревать еще и в поклонении темным силам. Герцог не торопился возвращаться в столицу, где проходило слушание его дела, прекрасно понимая, что бывшие сообщники, пытаясь выгородить себя, подтвердят все, что от них потребуют. Бывалого воина привели в суд, как безродного бродягу: со связанными руками, в разорванной одежде. Его обвинили в некромантии, алхимических опытах по созданию нераспознаваемых ядов, похищении детей. Герцог отверг все…
Слушание дела предали всеобщей гласности. В зале не хватало мест, на площади перед ратушей было некуда плюнуть. Беснующиеся толпы требовали самой ужасной смерти. Дюбуа продолжал все отрицать, ссылаясь на происки завистников и случайные совпадения. Но прокурор к одному обвинению добавлял следующее, потом еще одно и так дошел до пунктов, касающихся похищения и убийств детей. В ратуше поднялся вой.
В конце концов суд признал обвинения весомыми и спросил, может ли Дюбуа что-нибудь в свое оправдание сказать. Герцог грязно выругался и послал суд и чиновников куда подальше. Все дальнейшие допросы проходили уже при закрытых дверях. Для начала герцога растянули на дыбе. Этого оказалось более чем достаточно, чтобы мой господин заговорил.
Первым пунктом шло обвинение в некромантии. Нашлись люди, видевшие, как по замку герцога летали демоны, бродили полуразложившиеся трупы. На свет всплыл договор Дюбуа и некроманта, подписанный кровью. Хозяин кричал, что человеческих жертв требовал не он. Однако сам некромант утверждал обратное, что всего лишь нуждался в жертвенном животном, а положить на алтарь ребенка настоял именно герцог.
Крайне болезненным для вельможи стала исповедь его бывшего алхимика, Вандервульфа. Тот рассказал о свойствах востребованных герцогом ядов и поклялся, что Дюбуа ничуть не беспокоила противоестественность его плотских желаний. Алхимик чистосердечно раскаивался, пытаясь вымолить у суда прощение.