Пленники Долины
Шрифт:
– Хватит лобызаться, – строго произнес Слим. – А то еще дети появятся.
– Не-е-е, – протяжно отказался Дэмиен, – мне детей Джулия нарожает. Осталось-то всего до зимы потерпеть. Деньжат я скопил, заживем как люди, – поделился радостными мечтами стражник.
Слим дождался, когда Дэмиен закончит изливать душу, и обратился к охотникам, будто вновь приветствовал их в амфитеатре:
– Сегодня Флэа проявил щедрость, одарив нас богатой добычей. А кто мне скажет, чем должны отплатить Богу мы?
– Беречь и хранить его дары, как любимую жену, –
– Тогда кладите туши на носилки и несите в лагерь. Немного передохнем – и к дому. Не забывайте, нам еще серпохвостов нужно настрелять.
Подробность про то, что жена обязательно должна быть «любимой», показалась девушке неуместной, но на то они и мужчины, подумала Заред, чтобы видеть все иначе.
Ничто не предвещало изменения погоды, когда небо заволокло тучами. Речной камыш, тронутый прикосновением ветра, зашелестел, затрепетал, словно пытался о чем-то поведать – робко, вполголоса. Дождь возник из ниоткуда; тяжелые капли вязли в густой траве или, звонко стуча по водной глади, превращались в тысячи куполообразных пузырей, расходящихся неровными кругами. Небеса извергли потоки воды и успокоились; вновь засияло солнце.
– Привал! – разлетелся над головами окрик Слима.
Лошадей в лагере не держали с того самого дня, когда от неизвестной болезни за неделю издохли все до одной. С тех пор тяжести таскали на деревянных носилках, катали на тачках или возили на телегах, «примеривая» лошадиную упряжь по очереди. Вот и сегодня, отправляясь на охоту, стражники захватили двое сколоченных из досок носилок, которые прогибались под тяжестью обоих ревунов и десятка серпохвостов. Людям требовался отдых, и распорядитель принял, как считала Заред, совершенно здравое решение отдохнуть.
Девушка в изнеможении опустилась на землю и от нечего делать стала наблюдать, как Эрол пытается разжечь костер. Юноша натаскал хвороста, бросил поверх несколько толстых сучьев и застучал кресалом по лезвию кинжала. Вспыхнув на миг, искры быстро гасли. Раздосадованный неудачей, паренек вытащил из сумки бутыль и плеснул из нее на сложенные шалашиком ветки.
– Не переусердствуй, Эрол, – подошел к юноше Лоуренс. – Тебе поручили разжечь костер, а не устраивать пожар. Ну-ка покажи, что ты там плещешь?
– Что надо, то и плещу, – с обидой в голосе ответил юноша. При этих словах огонь наконец-то вспыхнул, Эрол торопливо подкинул в костер охапку хвороста, и в небо повалил столб густого горького дыма. Юноша сделал неосторожный вдох, закашлялся и подал в сторону; глаза его слезились. Стараясь унять резь, он принялся тереть их костяшками пальцев.
– Ну и ну, – укоризненно покачал головой Лоуренс. – И чему тебя только в ополчении учили?!
Молодой стражник сделал несколько глубоких вдохов и, как только жжение в груди утихло, недовольно проговорил:
– Да уж точно не костры из сырого хвороста разводить.
Лоуренс по-доброму усмехнулся, и от морщин его лицо стало похожим на печеное яблоко.
Наконец огонь взял
Когда вода закипела, охотники покидали в нее мелко порезанные куски птичьего мяса, приправили кипяток неполной пригоршней крупной соли и сушеными ягодами гоблина.
– Ло, пока варится мясо, может, расскажешь что-нибудь? – обратился к статному широкоплечему человеку Дэмиен. – Кто как не ты у нас лучший рассказчик!
– Что же тебе рассказать?
– Среди твоих историй нет скучных.
– Ладно, так уж и быть, – согласился Лоуренс и тут же огорошил всех неожиданным вопросом: – А многие ли из вас знают, что несколько лет назад в Солине стоял не один бордель, а целых два?
– Что-то такое слышали, – подтвердили охотники.
– И что же вы там слышали?
– Про то, как какая-то девица отравила вельможу. Обокрала его до нитки и той же ночью сбежала.
– М-да, – протянул Лоуренс, – богат на вымысел человеческий разум, а длинный язык ему в помощь.
– А как было-то, как на самом деле? Расскажи, Ло, – зазвучало со всех сторон.
Лоуренс поднял с земли палку и поворошил угли. Потрескивая, костер отозвался снопом оранжевых искр. Тысячи крохотных огненных звездочек сплелись в дружном хороводе. Вокруг стояла мирная тишина, непринужденно пахло влажной землей. Сладко и безответно затянул песню шальной соловей, да напуганный рыком лоборога бросил на полпути.
– Так уж и быть, слушайте… – благосклонно уступил Лоуренс. – «Лес рубят – щепки летят» – слышали такую пословицу? – вопросом начал он свой рассказ.
Толпа одобрительно загудела.
– Тогда ни для кого не станет откровением, если я напомню, что в военное время страдает не только население враждующих держав. Немало достается и жителям небольших королевств, находящихся как раз между повздорившими соседями. Так случилось и в тот раз, когда правитель Артуана, отец нашего короля мудрый Гильдеберт затеял выяснение отношений с Сотсендом и Айланом. Ныне мало кто помнит крохотное пограничное государство Арктис и его короля Кронка. И уж конечно, кануло в небытие имя дочери королевского архивариуса – красавицы Эллии.
Трудно сказать, из-за чего возникла та, первая, война. Может быть, землю не поделили, а может, просто-напросто возгордились правители, да настолько, что не смогли стерпеть присутствия друг друга. Как пауки в банке, – для убедительности привел Лоуренс пример.
– А чего тут гадать? – встрял Эрол. – Сотсендцы первые начали. Мол, жарко у них, воды не хватает. Сто лет хватало, – едко произнес он, – а теперь, видите ли, вышла вся.
– Счастливый ты человек, Эрол, – сделал неожиданный вывод рассказчик.