Пленники Долины
Шрифт:
Беда пришла без предупреждения. Однажды, отправившись на охоту, отец так и не вернулся. Он не объявился ни на следующий день, ни через день. Его вообще никто и никогда больше не видел.
Время – лучший лекарь. Заред взрослела, душевная рана затягивалась. Сменялись годы, каждый из которых, словно еще один мазок кисти художника, превращал девочку-подростка в очаровательную девушку. Карие живые глаза юной Корвин лучились озорством; прямые каштановые волосы, собранные на затылке в тугой хвост, тонкая талия, небольшая высокая грудь и не слишком длинные, но стройные ноги делали девушку необычайно привлекательной.
Сколько
Восхищенный отвагой Заред, городской глава тут же подписал приказ о ее зачислении в гильдию охотников. С тех пор никто больше не требовал от Заред бросить охоту и заняться «настоящим делом», например помочь Берте в пекарне или пойти ученицей к швее Лоре.
Заред никогда серьезно не задумывалась о замужестве. Она, конечно, допускала такую возможность, но только не сейчас, когда ей наконец-то удалось пробиться в гильдию. Восхищенные взгляды заезжих гвардейцев или попытки сверстников перейти от дружбы к чему-то большему, безусловно, льстили ее самолюбию, но воспринимались не иначе как вынужденное неудобство.
Заред даже представить себе не могла, чем закончится для нее побывка в Лайене отряда гвардейцев, возглавляемых Рокко Стораро. Это был высокий широкоплечий человек с властным взглядом, пользовавшийся успехом у женщин. Кучерявая шапка волос покрывала его голову, уголки рта были брезгливо опущены даже в дни праздничного веселья.
Отдых гвардейцев подходил к концу, и у Стораро оставалось совсем немного времени, чтобы покорить – в чем он не сомневался – еще одно женское сердце.
Домик, где жила Заред, ютился на самой окраине. Две сосны, раскинувшие неподалеку темно-зеленые кроны, как два верных друга, делили с ним ночь и день, холод и зной. Когда Заред была маленькой, ей даже казалось, что деревья что-то тихо ему шепчут на своем, непонятном человеку, языке.
Одноэтажный, с невысоким крылечком и крохотным чердаком, домик когда-то представлялся маленькой девочке огромным замком, скрывающим великое множество тайн. Но детство безвозвратно кануло в прошлое, пыльный чердак перестал напоминать таинственную пещеру, а странные голоса оказались всего лишь завыванием ветра в печной трубе.
Девушка уже целую неделю жила одна. Во всей округе мать Заред – Эрика Корвин – считалась самой опытной целительницей. Она ловко накладывала при переломах лубок, знала множество рецептов целебных снадобий и, когда поила ими раненого, всегда что-то тихонько приговаривала. После такого лечения раны затягивались за день, переломы срастались за неделю. Если знахари в ближайших селениях беспомощно разводили руками, обязательно посылали за Эрикой.
Близилось время ужина. Остывала в плошке овощная похлебка, из глиняного горшочка тянуло тушеным мясом петуха-серпохвоста. А на сладкое Заред запекла себе яблок. Прямо с пылу с жару пустившие аппетитную пенку фрукты лежали на деревянном блюде, источая нежнейший аромат.
Заред протерла пол, сполоснула руки и совсем уж собралась трапезничать, как в прихожей скрипнула дверь. Стораро не стал ждать приглашения и по-хозяйски прошел в гостиную.
– Я, кажется, как раз вовремя, – пробасил он с порога.
До
– Что вам тут надо? – удивилась Заред.
Разглядывая девушку, Рокко сглотнул слюну. Легкое ситцевое платье едва прикрывало загорелое тело. Голые точеные плечи и очерченная тонкой тканью высокая грудь действовали на военачальника возбуждающе. Раздираемый двумя естественными потребностями, Стораро развязано произнес:
– Вы не пригласите меня к столу?
– С какой это стати? Мы с вами даже не знакомы.
– Добрый ужин чем не повод для знакомства?
– С чего вы взяли, что я вообще хочу с вами знакомиться?
– А разве нет? Вы так на меня смотрели! – хитро улыбнулся Рокко.
– Когда это я на вас «так» смотрела? – опешила Заред. – Не выдумывайте! А ну живо убирайтесь, а то позову на помощь!
– Зачем кого-то звать, если я для того и служу королю, чтобы защищать слабых и обездоленных.
– Я не обездоленная, – вспыхнула Заред, – и очень даже могу за себя постоять. Так что защищайте кого-нибудь другого. А о себе я сама позабочусь.
Видя, что наскоком этот маленький бастион ему не одолеть, Рокко решил сменить тактику.
– Я слышал, что вы не слишком жалуете здешних женихов.
– Еще меньше мне нравятся наглецы в мундирах гвардейцев! Сэр, вы зашли надо мной посмеяться?
– Ну что вы! – ухмыльнулся Стораро. – Если бы я этого хотел, то выбрал бы другое время и место. Просто, когда молодая и красивая девушка не желает ни с кем встречаться, значит, она ждет чего-то большего. Или кого-то, разве не так, неужели я ошибаюсь?
– Может быть, и так, но к вам это не имеет никакого отношения, – Заред гордо вздернула подбородок.
Рокко снова усмехнулся. Ему нравилась задиристость собеседницы. Она была так обворожительна в своем наивном гневе!
– Как вам, в ваши-то годы, с такой внешностью, удается вести целомудренный образ жизни? – шел напролом Стораро. – Неужели эти губы еще не знали вкуса поцелуев?
Рокко полностью завладел ситуацией. Речь его стала складной, образы изящными. Однако военачальник двигался к цели уж слишком прямолинейно. Но девушка почти его не слышала. Рокко подавлял ее, нависая, словно каменный утес. От него пахло кожей, железом и табаком. Стораро совсем не походил на героя, каким его представляла Заред Корвин, но он был настоящим мужчиной: необузданным, грубым, властным. На мгновение Заред показалось, что ей хочется припасть к его могучей груди, забыться, утолить непонятно откуда появившееся желание. Рокко словно почувствовал это и, приблизившись, порывистым движением привлек к себе юное стройное тело.
Заред вырвалась из грубых объятий и полным негодования голосом воскликнула:
– Что вы себе позволяете?!
– Ты напрасно сопротивляешься, – фамильярно произнес Рокко. – Многие женщины мечтают быть со мной.
– Вы удивитесь, но я не вхожу в их число, – огрызнулась девушка.
– Ты хорошо подумала? – с угрозой в голосе спросил гвардеец. – В тебе говорит гордость, но я же вижу, чего ты на самом деле хочешь, – продолжал ухмыляться он, приближаясь к Заред.
– Сейчас я хочу только одного – чтобы вы немедленно покинули мой дом, и жалею, что не прогнала вас сразу.