Пленник мечты

Таннер Сюзан

— Почему же ты поверил сейчас?

Никейл рассмеялся. Если бы не часто появляющееся угрюмое и мрачное выражение лица, то лицо Гавина было копией Никейла. Можно было только молиться, чтобы душа мальчика так же мало была бы похожа на душу Лесли, как его внешность.

— Да только глупец, посмотрев на нас обоих, не скажет, что ты мой сын. Разве у вас в Аирдсгайнне нет зеркал?

— Я бы хотел, чтобы ты никогда не видел меня и чтобы моя нога никогда не ступала за стены Галлхиела.

— Не сомневаюсь, что маленькая Риа хотела бы того же самого.

От

приступа ярости кровь быстрее запульсировала в жилах Гавина.

— Что они с ней сделали?

— Что? — Никейл изумленно посмотрел на него. — С ней ничего не сделали, только ограничили ее и поняли, что она должна увидеть гораздо больше, чем Галлхиел. Так что скоро она будет жить на границе. В Атдайре. — Никейл не видел никакого вреда в том, что открыл место будущего пребывания девочки. Гавин будет слишком занят и слишком далеко, чтобы думать о ней.

Гавин скрыл свою реакцию на это известие. Теперь он будет знать, где искать ее, когда сбежит, а он обязательно сбежит. Однако до этого момента он еще не осознавал, какое место будет занимать эта девочка в его будущем. Она олицетворяла собой Галлхиел, а Галлхиел принадлежал ему.

— Куда же я отправлюсь?

Никейл почувствовал облегчение, потому что тон мальчика был теперь спокойнее, даже мягче.

— Во Францию. Тебя поместят в прекрасную школу. Если будешь учиться быстро и хорошо, то добьешься славы в сражениях. — По мнению Никейла, только к этому надо было стремиться в жизни. В отличие от своего сына он никогда не хотел богатства и власти.

Никейл направил свою лошадь вперед. Гавин сделал так же. Оглянувшись назад, Гавин попытался прочно запечатлеть Галлхиел в своей памяти. Может пройти немало лет, прежде чем он вернется. Но он вернется. Он подумал, что предпримет Лесли, когда узнает, что его нет в Галлхиеле, и удивился, что мысль о ее ярости не слишком расстроила его. Он не вспоминал об Аирдсгайнне, хотя тот и был его домом в течение четырнадцати лет. Его юность не была счастливой, и у него не было желания возвращаться в такое холодное и неуютное место. Он поклялся себе, что однажды увезет оттуда свою мать. Возможно, в другом месте и она станет другим человеком, счастливым и здоровым.

Он постарается выжить, выдержать все, он будет хорошо учиться. И все, что он сделает, будет ради Галлхиела.

Глава 4

Риа просыпалась медленнее, чем обычно, потягиваясь под тяжелыми покрывалами. Наступило утро, хотя сквозь маленькие щели в ставнях, закрывавших ее окно, проникало совсем мало света. Огонь в камине ярко горел, защищая комнату от прохлады ранней весны.

Обведя вокруг сонным взглядом, она поняла, что не одна.

— Мама?

Дара сидела в кресле возле кровати своей дочери.

— Доброе утро, милая.

— Что-нибудь случилось?

Дара ответила не сразу, и сердце Риа екнуло, как только она вспомнила, что в этот день она покидает

Галлхиел. Отъезд уже не казался ей приключением, как тогда, когда ей впервые сказали о нем. В течение многих дней она жила ожиданием путешествия, любуясь новыми платьями, которые шились для нее. Их было не много. Ее мать планировала полностью обновить гардероб девочки после приезда в Атдаир, где Анна была более сведущей в современной моде.

Она с нетерпением ожидала поездку, но предстоящий отъезд из Галлхиела делался теперь важнее того, что лежало впереди. Да и год казался крайне длинным сроком, хотя она знала, что родители будут навещать ее. Ей будет недоставать Галлхиела. Здесь ей был дорог каждый камень.

— Когда мы уезжаем?

— Очень скоро. Твой отец подготавливает людей. Ты должна вставать и одеваться.

— А где Гарда? — Ведь именно Гарда всегда помогала ей по утрам. Она находилась рядом с самого ее рождения.

— Гарда… она в своей комнате. Я помогу тебе сегодня.

— Она плачет? — От этой мысли у Риа защемило сердце.

— С Гардой все нормально, — твердо ответила Дара.

Чувство вины снова охватило Риа. Если бы только она не спряталась от Парлана в тот день. Она и понятия не имела, что за этим последует изгнание.

Она села и спустила ноги на край кровати. Тонкие лодыжки были прикрыты кружевом ночной рубашки, обнаженные ступни, маленькие и белые, тихо покачивались. Она повернула к матери огромные глаза.

— Неужели меня нужно отсылать, мама? Я ведь обещала отцу, что больше ни от кого не буду прятаться. Я правда не буду.

— О, Риа! — Дара обняла свою дочь, пытаясь сдержать слезы. — Тебя же не наказывают. Мы говорили тебе это. Тебе нужно многое увидеть и многому научиться. Ты ведь не дочь фермера, которой не нужно ничего, кроме этой долины. Анна сможет помочь тебе в этом и научит всему, что ты должна знать, чтобы свободно чувствовать себя при дворе. — Но сейчас Дара думала только о том, как мала ее дочь, как молода еще.

— Я не хочу жить при дворе, — голос Риа звучал очень жалобно. — Я хочу остаться здесь, в Галлхиеле.

— Ты вернешься домой, в Галлхиел, Риа, клянусь тебе. Но ты должна уметь защитить его. Я имею в виду не силу оружия. Ты должна знать, кто твои друзья, а кто — враги. Враги Галлхиела. А их наберется немало, когда не будет твоего отца.

— Мой отец не собирается умирать! — Риа выглядела потрясенной и расстроенной таким предположением.

Печальная улыбка появилась в уголках рта Дары.

— Когда-нибудь каждый из нас должен умереть. Ты это знаешь, Риа. И мы должны знать, что ты подготовлена к тому, чтобы позаботиться о самой себе и защитить свое наследство.

— А разве не мой муж будет заниматься этим? — Риа знала, что она должна будет выйти замуж, и она была уверена, что ее муж будет сильным и смелым, как ее отец.

— Возможно, — отозвалась Дара, — если ты правильно сделаешь свой выбор. И это тоже часть из того, что тебе предстоит узнать. Сделать свой выбор мудро и разумно.