Пленник мечты
Шрифт:
— Никейл завтра поедет туда, чтобы отвезти его во Францию.
— Лесли не отпустит его.
— У нее нет выбора.
Ее поразило, что по иронии судьбы она и Лесли теряют своих детей в один и тот же момент. Но она не чувствовала никакой симпатии к своему врагу, и когда на следующее утро она увидела отъезжающего Никейла, в ее сердце не промелькнуло сочувствия к Лесли из Аирдсгайнна.
***
До Аирдсгайнна можно было добраться двумя путями, по горной дороге,
Никейл приблизился к воротам и громко окликнул стражника.
Стражник, с удивлением глядя на него, заметил только, что он ехал верхом и вел вторую лошадь. Ни сообщников, ни оружия не было видно. Он не представлял собой угрозы для Аирдсгайнна и ему разрешили беспрепятственно войти.
Неряшливый мальчишка за монетку подхватил поводья обеих лошадей, и Никейл уверенно зашагал к большой двери замка. Он не обратил внимания на грозно смотревших людей, которые собрались вокруг него.
Гавин стоял один возле трещавшего в небольшом углублении огня. В Аирдсгайнне не было ни камина, ни длинного дубового стола. Грубые масляные лампы были потушены, и длинный зал был погружен во мрак.
Когда входная дверь открылась. Гавин оторвал взгляд от чаши, которую он держал. Если бы Лаоклей-ну Макамлейду какой-нибудь слуга отважился подать такую еду, тот просто запустил бы чашу в него. Юноша посмотрел на вошедшего с любопытством, но без страха. Возле входа находились стражники. Враг не мог войти сюда.
— Где Лесли?
Во взгляде Гавина промелькнуло любопытство. За все годы его жизни никто не входил в замок и не называл его хозяйку по имени. Несмотря на все предостережения Лесли, никто не угрожал замку или его обитателям. Они избегали клана Макамлейда после его возвращения в Северную Шотландию, но никто за эти годы не пытался отнять у них их жилище. Так что у Гавина не было страха.
— Кто вы?
— Я хочу поговорить с твоей матерью, парень. Позови ее.
В его голосе чувствовалась твердость, которую Гавину редко приходилось встречать, особенно здесь, в этом зале. Стражники Лесли были жестокими и ленивыми, никто из них не соизволил взять молодого человека под свою опеку. Все, что Гавин узнавал о мужчинах и о вооружении, было результатом его наблюдений, и чаще всего он издалека наблюдал за мужчинами из Галлхиела.
Но он сразу распознал твердость и силу воли, он уважал эти качества.
— Хорошо. Я позову ее.
Поднимаясь по лестнице, он чувствовал на себе взгляд мужчины, но не оглянулся. Это могло показаться проявлением слабости, а он не хотел показаться слабым перед этим человеком.
Гавин увидел свою мать, когда она выходила из своей спальни.
— Там внизу мужчина, мама. Он спрашивает тебя, но
Ее глаза округлились, и взгляд скользнул вниз, в зал.
— Мужчина, — это не было ни вопросом и ни ответом на невысказанное любопытство Гавина.
Гавин последовал за ней назад, в зал, хотя он цыкнула на него, чтобы он оставался, где был.
Шаги Лесли замедлились, когда она достигла нижней ступеньки, и ее взгляд встретился с глазами Никейла.
Никейл ощутил мгновенное потрясение. Годы не пощадили Лесли. Она была одного возраста с Дарой, но горечь и злоба уничтожили красоту лица, оставив вечное выражение недовольства. Ее тело, некогда гибкое и стройное, стало высохшим и худым. Волосы еще оставались черными, как вороново крыло, но свисали безжизненными прядями.
Его глаза выдали его ужас при виде сильно изменившейся Лесли. Красота — вот все, чем она когда-то владела, потому что ее душа всегда оставалась уродливой и злой.
Она сразу же узнала его, возможно, потому что в течение четырнадцати лет смотрела в его глаза и его черты лица, отразившиеся в сыне.
— Будь ты проклят, — прошептала она. — Чтоб твоей душе гореть в аду.
Никейл мрачно улыбнулся:
— Если за все эти годы твои проклятия не отправили меня в ад, то я сомневаюсь, что это случится сейчас. Я приехал за мальчиком, Лесли.
— Нет! Будь ты проклят! Я пыталась отдать тебе его в тот день, когда он родился, но ты отказался от него.
— Я не хотел иметь ничего общего с тобой, как не хочу и сейчас. Я не поверил тебе тогда. Это была ошибка, которую я собираюсь исправить. Мальчик мой, и я заберу его.
Он взглянул на Гавина, стоявшего за ней. Лицо мальчика исказилось от злобы, ненависть светилась в его глазах. Ничего другого Никейл не ожидал. Он не заслужил ничего больше. И теперь он либо уничтожит эту ненависть, либо потеряет шанс спасти своего сына.
— Собирай свои вещи. Ты пойдешь со мной.
— Я распорю твой живот!
— Ты пойдешь со мной, — повторил Никейл, — или я убью твою мать и силой уведу тебя отсюда.
— Ублюдок!
Горькая ирония промелькнула у Никейла. Ведь это его собственный ублюдок так обозвал его.
Выражение глаз Лесли изменилось, в них промелькнула хитрость.
— Куда ты его возьмешь? В Галлхиел?
— Да, — солгал Никейл. — В Галлхиел. — Он знал, что амбиции Лесли еще не умерли. Она отправит своего детеныша туда, и не имеет значения, какой опасности он будет там подвергаться. Она всегда желала только Галлхиел.
— А Лаоклейн? Он разрешит мальчику там находиться?
— Да.
Никейл следил за одолевавшими ее эмоциями по глазам, потому что лицо ее было непроницаемым. Она повернулась и посмотрела на своего сына с лаской и нежностью. Было ясно, что она любила его, но ясно также, что она принесет его в жертву, если понадобится.
— Иди с ним.
— Но, мама, они же наши враги, которые поклялись разрушить этот замок и все, что находится в нем.
Никейл поразился. Неужели она говорила все это своему сыну?