Пленник мечты

Таннер Сюзан

Она была готова расплакаться, и Гавин ощутил непривычную тяжесть у себя на сердце. Сейчас он чувствовал себя мужчиной гораздо больше, чем она будет ощущать себя женщиной, когда достигнет его возраста. Он была слишком наивной и простодушной, даже для своих лет, а ей, по всей вероятности, было не больше двенадцати.

— Забыто. — Его глаза уловили какое-то движение, и он предупреждающе прижал палец к губам. Он шагнул ближе к скале и поманил ее; она послушно последовала за ним.

Широко распахнув глаза, она пыталась рассмотреть то, что заметил он. Ее сердце учащенно забилось, когда она увидела

людей, находившихся прямо под ними. Они были не из Галлхиела, и они были вооружены.

Гавин застыл в нерешительности. Если он попытается продвинуться дальше в тень, это движение может привлечь их внимание. Если они останутся стоять на месте, то случайно брошенный взгляд может выдать их на фоне скалы. Он медленно опустился на корточки, кивнув Риа, чтобы она сделала то же самое. И снова она подчинилась.

Гавин осторожно нащупал свой кинжал и почувствовал уверенность, ощутив в своей ладони его твердую рукоятку. Он еще не убил ни одного человека, а эти люди были из Аирдсгайнна, но он не задумываясь убил бы их, чтобы спасти девочку. Сейчас ему было страшно оттого, что их было двое, и он не думал, что сможет справиться с обоими. Выражение его лица сделалось мрачным, когда он подумал, что они могут сделать с Риа, предоставься им такая возможность.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем мужчины повернули и поднялись выше в горы. Гавин подождал несколько бесконечных минут, пока они не скрылись из вида.

— Теперь я отведу тебя назад.

— Назад? Но я еще не хочу. — Она говорила громко, страх был забыт. — Разве мы не можем подняться еще выше?

— Тебя будут искать.

Она улыбнулась; глаза снова ярко засияли, и на мгновение она сделалась похожей на маленького эльфа.

— Да, они будут искать, верно. Но я могу прятаться, пока не решу, что им пора меня найти. Мой отец будет сердиться, но он меня любит.

Она протянула ему руку, и он с благоговением взял ее. Однако он все еще колебался.

— Ты боишься?

Он боялся, хотя никогда не признался бы в этом. Если его поймают с дочерью Макамлейда, то не оставят в живых, чтобы он не смог ничего рассказать. В Северной Шотландии граф имел огромную власть. В этой долине он был богом.

Наконец он решился, сжав ее руку в своей. Тонкие пальчики казались еще более хрупкими в его крепкой и сильной руке. Она потянула его за собой, и он не мог противостоять ее желанию. Он воспользуется этим моментом, даже если ему придется умереть, потому что такого могло не повториться.

Глава 2

— Неужели вы не можете найти одного маленького ребенка? — гремел во дворе замка Галлхиел голос, гулко отражаясь от каменных плит.

Лаоклейн Макамлейд был взбешен. Глаза прищурились, брови были нахмурены, придавая ему суровый и беспощадный вид. Солнечный свет отразился в его светло-серых глазах, высветил серебряные пряди в черных волосах. От него Риа унаследовала цвет волос и глаз.

Стоявший перед ним мужчина вздрогнул, но продолжал смело смотреть в лицо графу. Парлан находился рядом с Макамлейдом уже много лет. Он уважал его, но не испытывал перед ним страха.

— Очень трудно сопровождать

ее, когда она этого не хочет.

В голосе Парлана слышалась покорность. Уже не первый раз Риа ускользала от них, но ему впервые приходилось признавать это.

Люди позади него переглянулись. Никто не хотел оказаться на его месте. По правде говоря, у них было мало желания быть и на своем собственном месте в этот момент. Если с ребенком что-нибудь случится, то никто из них не доживет до следующего восхода солнца.

Лаоклейн возвел глаза к небесам.

— Она всего лишь ребенок, Парлан.

Парлан скрыл тень улыбки:

— Но ей удалось перехитрить нас не с помощью силы, мой господин.

Риа привыкла прятаться и могла затаиться и сидеть очень тихо, не поддаваясь ни на угрозы, ни на лесть, чтобы скрыть свое местонахождение. Сегодня она спряталась слишком хорошо. По истечении часа или около того Парлан вынужден был вернуться, чтобы взять еще нескольких человек. Он оставил двоих продолжать поиски, а двоих взял с собой, чтобы осмотреть все на своем пути. Ему очень хотелось, чтобы о проделках Риа не стало известно ее отцу. Тогда ей тоже достанется, так же как и ему сейчас.

Не слишком обеспокоенный, Лаоклейн смягчился:

— Удвой количество своих людей, и, я надеюсь, ты вернешься в течение часа — с моей дочерью.

По правде говоря, Риа однажды посвятила его в свои хитроумные проделки, рассказав, как она пряталась от Парлана, и он запретил ей повторять подобные подвиги. Он понимал, что настало время отослать ее под более суровую опеку, даже если ее мать будет противиться этому. Его не очень беспокоило, что в доме не будет слышно смеха его дочери или не будет видно ее улыбки. Это должно произойти рано или поздно. Ей предстоит увидеть всю Шотландию, а не только эту долину, хотя долина была ее будущим. А в ближайшие несколько лет надо будет подумать о поисках подходящего для нее мужа.

Лаоклейн обвел взглядом мужчин, окружавших его и Парлана. Они стояли с непокрытыми головами и голыми ногами, это были смелые и отважные воины. Многие из них еще не были проверены в бою. Он потерял много людей во время сражения с англичанами за те несколько недель до того, как Джеймс IV был убит возле Флодден Эдже. Он вздохнул. Ему все еще недоставало Джеми.

— Возьми Тависа и Стефана и еще двоих. — Он остановил суровый взгляд на Парлане. — Я поручаю заботу о Риа тебе.

Парлан ничего не ответил. Лаоклейн прекрасно знал, что тот готов пожертвовать жизнью ради благополучия Риа.

Отдав несколько быстрых команд Парлан отобрал людей и послал их готовить оружие и лошадей. Оружие было мерой предосторожности, никто не думал, что оно понадобится.

— Парлан!

У него невольно вырвался стон. Одно дело стоять перед Макамлейдом, и совсем другое — оказаться лицом к лицу перед своей госпожой.

— Слушаю, моя госпожа.

Дара Макамлейд и теперь была так же красива, как и пятнадцать лет назад, когда он впервые увидел ее. Ее талия оставалась такой тонкой, что ее можно было обхватить пальцами рук, а плечи были такими же прямыми. Только мягкость ее густых золотисто-каштановых вьющихся волос и легкие морщинки возле больших карих глаз выдавали ее возраст. Ее черты повторились в лице дочери.