Пленительные объятия

Майклз Ферн

Калеб порывисто вскинул голову, в глазах вспыхнул огонь.

— Вы сказали Ява, менеер?

Не дожидаясь ответа, юноша сломя голову помчался в приемную.

— Сирена! — неистово прокричал он. — И это в самом деле ты?

Калеб с силой обхватил ее и даже немножко поднял над полом.

— Мысленно удирал отсюда, как только заканчивался очередной семестр, и возвращался на Яву. Дни тянулись за днями, и я уже думал, что никогда тебя не увижу. Ты прекрасно выглядишь! Как, интересно, ты добралась сюда? Неважно, я и так знаю!

«Рана», да?

Тут вдруг воодушевление Калеба резко спало, он поставил Сирену на пол в некотором отдалении от себя.

— Ты слышала, — сказал он тихо, — и поэтому приехала. Ты получила известие от отца…

— Риган! Ты знаешь, где он?

Калеб кивнул. Радость Сирены была столь полной, что она обвила своими тонкими руками шею юноши и горячо обняла его.

* * *

— О, как я счастлива тебя видеть! А Риган, где же он? Боже, я не могу больше ждать той минуты, когда увижусь с ним снова и скажу, что это была моя ошибка, моя вина, что это были поступки глупой женщины, которая безумно его любила и любит! Он в порядке? — спросила Сирена тревожно. — Где он? В Англии?

Что было делать Калебу? Как рассказать ей обо всем? Он уже целую вечность не видел ее такой счастливой. И в то же время нельзя было позволить ей отправиться в Британию, не уведомив о случившемся. Он должен сказать ей…

Сирена прижалась к Калебу, ее прекрасное лицо сияло от восторга.

— Как я счастлива видеть тебя! — повторила она. — Теперь мы снова сможем стать семьей. Мне очень жаль, что столько времени ушло на то, чтобы свыкнуться с… Неважно. Теперь все позади. Только подумай, Калеб, если я возьму «Рану», то увижу Ригана через каких-нибудь несколько дней. Он удивится? Мне не терпится увидеть выражение его лица. Знаю, он потерял со мной всякое терпение, но я говорила ему, что смогу покинуть Яву сразу, как только у меня в голове все уляжется. Известно ли тебе, Калеб, что я готова была отправиться с ним, однако его корабль уже отчалил. Да, я сглупила, но мы с ним помиримся. Клянусь, помиримся! И с тобой тоже, Калеб, — лепетала Сирена, не замечая выражения муки в глазах юноши.

— Скажи мне, братишка, ты по мне скучал? — спросила она и, вновь не дожидаясь ответа, продолжала с изумлением в голосе: — Ты так вырос, совсем уже взрослый!

Она снова обняла юношу.

— Расскажи мне о школе, как учишься… Обо всем расскажи, не упускай ничего, пожалуйста…

— Ты не получила моего письма? Да, Сирена? — спросил Калеб, облизывая пересохшие губы. В глазах у него стояла мука.

— Письмо? Нет, должно быть, я покинула Яву раньше, чем оно пришло. Ну да неважно. Я здесь, и ты обо всем мне можешь рассказать лично…

— Я ненавижу эту школу… — начал Калеб неуверенно. — Я ненавижу эти ботинки, я ненавижу Голландию! Я ненавижу этот бесконечный дождь, — продолжал он спокойно, собираясь с силами после каждого слова, — ненавижу книги, ненавижу латынь, ненавижу всех и вся… Я ненавижу моего отца!!!

— Калеб, — сказала Сирена, — я тебя таким никогда не видела. Что случилось, какой бес тебя обуял? Риган хочет, чтобы образование

пошло тебе на пользу. Послав тебя в школу, он совсем не собирался тебя наказывать таким образом. Он направил тебя сюда ради твоей же пользы. И я не желаю, чтобы ты так говорил о Ригане… Лучше скажи, что тебя беспокоит. Возможно, мы придем к какому-нибудь решению.

— Нет тут никакого решения, — проговорил юноша с несчастным видом.

Сердце Сирены взволнованно забилось. Несмотря на свои внушительные размеры и несомненную мужественность, Калеб все же оставался в большей степени мальчиком, чем мужчиной.

— Подойди ко мне, братишка, не думаю, что все так уж серьезно. Одна голова хорошо, а две лучше. Скажи только, в чем дело, и мы найдем решение.

— Слишком поздно, Сирена, — ответил Калеб слабым, грозившим вот-вот сорваться голосом. — Ты приехала слишком поздно.

— Никогда не бывает слишком поздно. Да, я знаю, мы потеряли связь друг с другом с тех пор, как ты оказался в школе, но мы с тобой такие же друзья, как и раньше, во всем, вплоть до каждой мелочи, уверяю тебя!

— Ты не понимаешь, — выпалил Калеб. — Риган расторгнул ваш брак! Вот почему я его ненавижу.

Лицо Сирены стало бледным как полотно, комната закружилась перед ней. Юноша подумал, что бедняжка упадет сейчас в обморок, и бросился вперед, чтобы ее поддержать. Он проклинал себя за свою дурацкую прямоту.

— Сирена, ты в порядке? — спросил Калеб, обмахивая ее лицо носовым платком. — Прости меня. Я не хотел говорить тебе об этом именно так — грубо, с плеча. Но все уже было написано в моем письме.

Длинные темные ресницы затрепетали, изумрудные глаза открылись, и в них застыла боль, а еще — просьба немедленно все объяснить. Калеб помог Сирене встать на ноги и в очередной раз извинился за свою неосмотрительность.

Несчастная женщина потерла виски и слегка коснулась юноши. Глаза ее были пусты.

— Кажется, я поняла, о чем ты говоришь. Риган расторгнул наш брак, да?

Калеб кивнул, настороженно приглядываясь к Сирене.

— Нет! — тяжело простонала она, и в ее глазах читалась мольба, страстное желание, чтобы Калеб немедленно опроверг все сказанное. — Это не так! Риган приехал в Испанию только для того, чтобы заполучить деньги семейства Кордес!..

И все же где-то в глубине души Сирены все ее надежды умерли. Она знала, что Калеб не мог быть настолько бессердечным и черствым, чтобы лгать ей подобным образом. Изумрудные глаза испанки расширились, изящный подбородок напрягся, кулаки сжались…

— Риган расторгнул наш брак!

Калеб опять кивнул с печальным видом.

— Но почему?

— Отец думал, что ты никогда не уедешь с Явы, — прошептал он, — и что ваша совместная жизнь закончена.

— Я же говорила ему: мне просто нужно еще немного времени, совсем немного. Я умоляла его быть терпеливым… Послушай, — спросила Сирена, — Риган сам тебе об этом сказал?

Надежда, затеплившаяся было в ее груди, вновь погасла, едва бедная женщина увидела, как Калеб потупился, словно бы стараясь уклониться от ответа.