Пленительные объятия
Шрифт:
— Да, — все же признался юноша. — Он приехал сюда, в школу, и сам обо всем рассказал. Я дал понять ему, что останусь здесь, пока не закончится семестр, или же отправлюсь к тебе на Яву. Я слышал из его собственных уст, что он расторгнул ваш брак.
— Но как? — тихо проговорила Сирена, опустившись на тот же, с жесткою спинкой, стул, на котором когда-то сидел Риган. — Я не понимаю.
— Нет ничего невозможного для тех, у кого есть деньги. Здесь, в Голландии, развод — дело не совсем обычное. Но если положить на лапу священнику и подмазать где следует
— Что же еще сказал твой отец, когда вы с ним беседовали?
Голос Сирены лишь немногим отличался от шепота.
— Мне стыдно признаваться в этом, Сирена, но я вел себя как ребенок, — сказал Калеб. — Я убежал из приемной и отказался с ним разговаривать. Мне плевать, что он будет делать дальше. Я не хочу, чтобы он был моим отцом… Сирена, — произнес юноша с тревогой, заметив, что глаза его собеседницы потемнели и в их изумрудной глубине засверкали опасные огоньки.
— Сколько дней осталось до конца семестра?
— Десять.
— Хочешь, я останусь в порту и подожду тебя, а потом мы вместе расследуем это дельце?
— Я еду с тобой прямо сейчас.
— Возможно, у тебя получится. Давай поговорим с заведующим пансиона и посмотрим, что он скажет.
Калеб заметил, что каждое произнесенное Сиреной слово звучало веско и точно. Она полностью овладела своими чувствами. Только глаза выдавали, что происходит у нее внутри, и, судя по искрам, мерцающим в их глубине, можно было представить, какая буря бушует сейчас в ее душе.
ГЛАВА 5
Пламя заката пряталось в тяжелых пепельно-серых тучах, повисших над портом. Длинные вечерние тени сгустились наконец в дымку, и в ней потерялись верхушки корабельных мачт. Тут и там загорались золотистыми точками фонари, освещая замасленные окна купеческих лавчонок, сгрудившихся на пристани.
Якоб и вся команда «Раны» выстроились у планшира, наблюдая за тем, как Сирена с Калебом выбираются из экипажа, доставившего их из пансиона. Изумрудные глаза женщины сверкали, а лицо выражало мрачную решимость. Даже издалека Якоб мог видеть, что случилось нечто непредвиденное…
Сирена стала взбираться вверх по сходням, не глядя ни вправо, ни влево — только прямо перед собой. Якоб настороженно посмотрел на нее и легким движением руки приказал команде оставаться на месте и хранить спокойствие. Ему был хорошо знаком этот горящий взгляд, сразу задевший в его душе тревожные струны.
— Поднять якорь! — сказала Сирена с напряжением в голосе. — Мы отплываем в Испанию.
Кивнув Калебу, она сразу направилась в свою каюту, чтобы сменить одежду.
Юноша с непроницаемым выражением лица слегка поклонился команде и протянул руку Франко, второму помощнику.
— А ты вырос, мой мальчик, — тихо проговорил Франко. — Школа, должно быть, пошла тебе на пользу.
— Хорошо, что ты опять с нами, Калеб, — мягко поприветствовал гостя Ян.
— В последний раз, когда мои старые глаза видели тебя, — ухмыльнулся
Фрау Хольц заключила юношу в свои по-матерински нежные объятия и на миг даже испугалась, что это ее голова оказалась на груди Калеба, а не наоборот.
— Я должна поговорить с тобой, — прошептала старушка, встав на цыпочки, и с нажимом добавила: — Прямо сейчас!
Команда занялась подготовкой «Раны» к отплытию. Вскоре поставили паруса, и огромные полотнища захлопали над палубой, словно бы поймав вечерний бриз.
Фрау Хольц привела Калеба к себе в каюту.
— Что это такое? Что-нибудь в школе стряслось? И, пожалуйста, не лги мне. В чем дело?
Калеб на минуту задумался, прежде чем заговорить. Он почувствовал, как все у него внутри заныло, едва он попытался найти верные слова для ответа.
— Сирена… Сирена в первый раз в своей жизни… Нет, фрау Хольц! Мне не к лицу обсуждать с кем-либо случившееся. Сирена сама должна вам обо всем рассказать.
Пожилая женщина посмотрела на Калеба и огорченно поморщилась.
— Тебя, как я посмотрю, многому научили в этой замечательной школе! Я, конечно, восхищаюсь твоей преданностью госпоже, но если бы ты сказал мне, чем она так обеспокоена, то и я, и наша команда… ну, мы могли бы помочь.
— Фрау Хольц! Сейчас нет никого на земле, кто мог бы помочь Сирене! Вы должны мне верить, когда я вам об этом говорю. Она сама во всем разберется.
Оставленная без дела, фрау Хольц разыскала беззубого Якоба и начала горько сетовать на свою невольную праздность и страхи относительно состояния госпожи, с которой — в этом не могло быть ни малейшего сомнения — произошло что-то неладное.
— Да, — закивал Якоб, — я тоже заметил странное выражение в глазах у нашей капитаны. Но волноваться и забивать себе голову разными домыслами — в этом нет ничего хорошего. Все в свое время! Сирена не настолько задавлена гордыней, чтобы не попросить у нас помощи, если это ей понадобится. Она знает, что мы всегда рядом, ей нужно только позвать… А все-таки удивительно, как вырос мальчишка, а? С виду уже настоящий мужчина. И очень похож на отца.
— Даже в большей степени, чем ты можешь это себе представить, — заметила фрау Хольц.
Оставшись одна в каюте, Сирена всячески пыталась удержать себя от размышлений над тем, что узнала сегодня днем. От этого известия у нее буквально останавливалось сердце.
Переодевшись в свой знаменитый костюм и тугим узлом завязав блузку под грудью, Сирена потянулась за хромовыми сапогами на высоком каблуке и натянула их почти до колена на свои стройные икры. Она не будет думать о том, что сказал ей Калеб. Она полностью сосредоточится на корабле и команде. Едва рулевое колесо «Раны» вновь окажется в ее руках, мир развернется к ней лицом, а не изнанкой, как сейчас.