Плененные сердца
Шрифт:
– Папа, – проговорила ошеломленная Афродита. – Я… я просто не понимаю, что вы имеете в виду. Конечно, первый его долг по отношению к жене, и он может поступать как ему угодно. Но мне кажется, я не слишком много требую, когда прошу его считаться и с моими чувствами.
– Вздор! – отвечал Зевс. – Ты хочешь, чтобы он по-прежнему оставался любимым птенчиком в твоем гнездышке, но этому не бывать! Ты должна понять, что он его уже покинул!
Златокудрая и прекрасная открыла было рот, чтобы возразить, но Зевс поднял руку:
– Довольно!
Афродита быстренько прикусила губу. Она слишком
Удовлетворенный тем, как он без особых хлопот усмирил Афродиту, Зевс подошел к Психее. Остановившись перед ней, он слегка ущипнул ее за локоть.
– А тебе, детка, – сказал он ласково, – пора оставить привычку тащить все, что тебе понравится. Ты меня поняла?
Психея почтительно поклонилась:
– Да, царь богов, – с трудом выговорила она. Как бы он ни был добр, он все-таки был Зевс, и она робела в его присутствии.
– Вот и умница, – похвалил он. – И еще кое-что. Я требую, чтобы ты вернула все вещи, спрятанные у тебя, их законным владельцам с письменным извинением.
– Я немедленно сделаю это, как только вернусь на Олимп, – поспешно уверила его Психея.
– А что до моего бюста, который стоит сейчас в гостиной у леди Эль…
При этих словах утраченная было ею смелость вернулась к Афродите.
– Этот бюст принадлежит мне, отец. Вы же сами подарили его мне много сотен лет назад, разве вы забыли? И хотя у меня нет доказательств, я уверена, что это Психея украла его у меня.
Зевс взял Психею за подбородок. Заглянув ей прямо в глаза, он сказал:
– А теперь говори только правду. Бабочка. Это ты украла бюст?
– Да, простите, пожалуйста.
– Ну вот видите! – торжествующе воскликнула богиня любви. – Это просто какое-то преступное создание. Вы понимаете теперь, почему я была в таком отчаянии от мезальянса моего сына с этой… этой смертной?
Психея увидела, как глаза Зевса загорелись гневом. Осторожно отпустив ее подбородок, он быстро повернулся и, выхватив из облаков молнию, запустил ею в свою дочь.
Молния ушла в землю в нескольких дюймах от ног Афродиты, спугнув стаю голубей.
– О, папа, терпеть не могу, когда вы так делаете! Посмотрите только на мое новое бальное платье. Искры прожгли в нем дырки.
Зевс покачал головой:
– Раз мы уж заговорили о преступных созданиях, то ты – самое невыносимое создание из всех моих детей. А теперь уходи, пока я не ударил молнией прямо в твою повозку. Тогда придется тебе идти на бал пешком.
Испуганная Афродита в одно мгновение очутилась в колеснице и вскоре исчезла со своими голубями в звездном небе.
– А что касается моего изображения, – продолжал Зевс, обращаясь к Психее, – я навсегда отдал его леди Эль и ее наследникам. Не расстраивайся из-за Афродиты, крошка Бабочка. Ты же знаешь, что на словах она гораздо хуже, чем на деле.
– Наверное, вы правы, но она не оставляет меня в покое со своими замечаниями. Как я ни стараюсь привыкнуть к ее постоянным придиркам, иногда они меня прямо-таки выводят из себя, – вздохнула Психея.
– Значит, мне придется с ней поговорить. Ты хорошая девочка. Психея. Поступай, как я тебе сказал, и все будет прощено и забыто.
– Благодарю вас.
Повинуясь внезапному побуждению, она поцеловала его
Затем, отпустив ее, он обратился к Эроту:
– А тобой, внучек, я горжусь. Сегодня ты вел себя как настоящий мужчина. А теперь, когда все уже почти устроилось в – как это место называется? – в Бедфордшире, давайте вернемся на Олимп и предоставим смертных самим себе.
– Дедушка, – робко произнесла Психея. Сердце ее сжималось от страха, как бы ее просьба не прогневила Громовержца. – Пожалуйста, позвольте мне, – она оглянулась на мужа и улыбнулась ему, – позвольте нам остаться. Я очень хочу узнать, какая судьба постигнет Эвелину. Я, конечно, не должна была являться сюда и заниматься делами смертных. – Она увидела на лице его неудовольствие и поспешно продолжала: – Уверяю вас, я делала это не для забавы. Дело в том, что я всегда очень привязываюсь ко всем, кому я пытаюсь помочь, и особенно к Эвелине. Пожалуйста, скажите, что вы согласны разрешить мне остаться.
– Не слушайте ее, дедушка, – вмешался Эрот, надеясь смягчить гнев грозного тучегонителя. – Она не знала, как вы не любите такие проделки. Я уверен, что…
Зевс покачал головой:
– Я не сержусь, Эрот. Последние несколько десятилетий я все знал о ее приключениях. Боюсь, я слишком снисходителен, и это не идет на благо здешним обитателям. Ты же видишь, к чему это привело с твоей матерью. У кого еще найдется такой несносный, избалованный ребенок? – Вздохнув, он обратился к Психее: – Так и быть. Вы с Эротом можете остаться, но только пока все не устроится. Тебе нет необходимости рассказывать мне, какой нелегкой была твоя жизнь на Олимпе, Психея. Если твой муж будет не в состоянии тебя развлечь, приходи ко мне. Мы придумаем что-нибудь получше твоих забот о смертных. Я не могу позволить тебе больше запутывать и мутить их жизни. Они обойдутся и без нас. Когда-нибудь тебе не избежать ошибки, и будущее их окажется безнадежно испорченным. Уж поверь мне. Обещай, что больше ты никогда не станешь вмешиваться.
– Конечно, дедушка! Больше никогда. Я обещаю.
– И чем бы все это ни кончилось, ты должна вернуться на Олимп с рассветом, а не то я последую совету твоей свекрови и сошлю тебя на реку Стикс.
Взмахнув рукой, Зевс исчез в направлении Олимпа. Только громкий раскатистый смех долетел до них с порывом ветра.
Психея тут же забыла об Эроте и, не сказав ему ни слова, помчалась по ступеням террасы к статуе Артемиды. Подбежав к скамье, на которой сидели, тихо беседуя, Аннабелла и Шелфорд, она сильно ущипнула Аннабеллу за ягодицу. Девушка вскочила, и Психея ловким движением расстегнула на ней пояс.
– Психея, что ты затеяла? – спросил, поравнявшись с ней, Эрот. Взглянув на Аннабеллу, которая в ужасе уставилась на болтавшийся перед ней в воздухе пояс, он щелкнул пальцами и вместе с Психеей предстал перед изумленными смертными наяву.
Не обращая внимания на их смятение. Психея смотрела на мужа, широко раскрыв удивленные глаза.
– А я и не знала, что ты так можешь. А что ты еще умеешь? Почему ты мне никогда не рассказывал об этом?
Эрот с улыбкой покачал головой:
– Позволь мне вместо ответа задать тебе вопрос. Говорил я тебе, что я тебя обожаю?