Плененная горцем
Шрифт:
— Не указывай мне, что я могу делать, а что нет, — предостерег его Дункан.
— Единственная причина, по которой я не заставляю тебя обнажить меч и защищаться прямо сейчас, заключается в том, что, как мне кажется, ты собираешься позабыть о своем обещании и снова взяться за оружие на следующий день после принятия брачных обетов. Во всяком случае, это то, на что я надеюсь.
Лэйн поспешил подойти к ним и вмешаться. Он был ниже обоих мужчин, и ему приходилось запрокидывать голову, обращаясь к ним.
— Но нарушать слово, данное даме, недостойно джентльмена, — произнес он. — Особенно когда речь
Ангус вспыхнул.
— Недостойно джентльмена! — воскликнул он. — Какого черта, Лэйн! Может, ты и одеваешься, как англичанин, но, насколько мне известно, ты все еще шотландец. И ты забываешь, что твой братец раздел эту девчонку догола прямо у нее в спальне и закинул ее к себе на плечо, как мешок с репой, чтобы вынести из форта. Затем он ее связал и пригрозил освежевать, как кролика, если она попытается сбежать. Так что, как мне кажется, немного поздно беспокоиться о хороших манерах.
Лэйн судорожно сглотнул.
— Никогда не поздно быть цивилизованным человеком.
Ангус навис над ним.
— Ты всегда боялся драки, Лэйн. Ты всегда оставлял это право другим, так что лучше не суйся в это дело.
Кадык Лэйна дернулся вверх-вниз. Он медленно отошел от соперников.
Дункан посмотрел в холодные глаза Ангуса.
— Я дал ей слово. Я не собираюсь его нарушать.
— А как насчет твоего слова мне? — спросил Ангус. — Ты пообещал, что вместе мы отомстим за смерть моей сестры.
Дункан ощутил укол вины, но поспешил отмахнуться.
— Я не собираюсь перед тобой оправдываться.
Напряжение между мужчинами возрастало, пока наконец Ангус не отвернулся и не направился к двери.
— Может, ты что-то и пообещал этой англичанке, Дункан, но я ей никакого слова не давал и ничем не обязан.
Дункан вышел вслед за ним в коридор.
— Не бери это на себя, Ангус. Оставь Беннетта мне.
Ангус снова обернулся к нему.
— Почему ты так поступаешь, Дункан? Неужели эта девица так много для тебя значит? А как насчет Муиры? Ты ведь ее любил. Как ты мог так легко ее забыть? Ведь не прошло еще и года.
Снова эта вина. Он ощутил ее болью в груди.
— Я ничего не забыл. Я всего лишь хочу положить конец кровопролитию. Я уверен, что она этого хотела бы.
Неужели он действительно в это верил? Он и сам не знал. Прежде он ни о чем таком даже не задумывался, заботился лишь о своих собственных нуждах и желаниях.
— Моя сестра хотела бы увидеть голову Ричарда Беннетта на колу, — возразил Ангус, отступая в глубь коридора. — Но ты предпочел эту англичанку и ей, и своим друзьям. — Он наморщил лоб. — Что с тобой случилось, Дункан? Где тот человек, которого я знал? Где смелый шотландец, сражавшийся рядом со мной на поле брани у Шерифмура? Где неукротимый горец, поднявший свой меч против тирании и несправедливости? Или ты забыл все, чему тебя учил твой гордый отец? Ты и о Шотландии собираешься забыть?
— Я ничего не забыл, — повторил Дункан. — И месть настигнет Беннетта. Я отнял у него женщину, как он отнял у меня мою невесту.
— Но какого черта ты собираешься с ней делать?
Дункан ощутил беспокойство в груди.
Ангус покачал головой.
— Я вижу, что говорить не о чем. Ты принял решение, и поэтому я тебя покидаю. Насколько я понял, теперь ты
С этими словами Ангус отвернулся и начал спускаться по лестнице.
Дункан прижался спиной к стене и несколько раз ударил кулаками по холодным твердым камням, из которых был сложен замок.
Письмо Ричарду далось Амелии нелегко, но оно было почти окончено.
Она положила перо и откинулась на спинку стула. «Что сказал бы о таком решении отец?» — спрашивала она себя, обводя взглядом роскошную красную отделку спальни покойной графини, куда ее привели и где ей предстояло остаться навеки.
Что-то подсказывало ей, что — разумеется, без учета двойной жизни Дункана — отец был бы доволен ее союзом с великим графом Монкриффом. В конце концов, он был аристократом, жил в роскошном замке и владел такими богатствами, о которых многие и мечтать не могли. Минувшей весной отец вполне мог сделать выбор в пользу Дункана, предпочтя его Ричарду. Тот был всего лишь третьим сыном барона и всецело зависел бы от ее приданого и щедрости ее отца, останься герцог в живых. Наверняка отец помог бы им жить с тем комфортом, к которому привыкла его дочь.
Ее никогда не интересовала традиционная роскошь, не нужна она была ей и сейчас. И тем не менее этот изысканный дворец отныне должен был стать ее домом, где ей предстояло провести остаток своих дней, зная, что, по крайней мере, она сумела отвратить знаменитого Мясника Нагорий от кровопролития и жажды мести. Она воспользовалась своей властью над ним и умерила его ярость.
Амелия задумалась о самой природе этой власти…
Она не была глупа. Она понимала, что он всего-навсего хочет с ней переспать и что основанием их отношений служит их обоюдное сексуальное влечение. Оно стало причиной того, что ради нее он отказался от мести. Оно сыграло определенную роль и в ее собственном поведении, потому что она тоже его хотела. Она не могла этого отрицать. Ее возбуждало его физическое совершенство и героическая личность.
Так что…
Он каждую ночь будет приходить в ее постель, чтобы утолить свой сексуальный голод и желание ее тела. Она также удовлетворит свое желание и любопытство. В каком-то смысле он отомстит Ричарду с ее помощью. Владение ее телом станет его местью. Она уже смирилась с этой мыслью и даже предвкушала то, что ее ожидало, в то же время это была все-таки пугающая перспектива. Ей трудно было даже представить себе этого человека, когда он даст волю своей страсти.
Боялась она и саму себя.
Девушка склонилась над бумагой и кое-как закончила письмо.
Мгновение спустя она вручила его лакею, ожидавшему за дверью, и накинула шаль, собираясь встретиться с Джозефиной, женой Лэйна, которая предложила показать ей замок и прилегающую к нему территорию. Ей казалось, что она будет чувствовать себя очень неловко в присутствии женщины, которой известно о ее ситуации все, включая причину, по которой Амелия оказалась внезапно помолвленной с ее деверем.
Амелия поспешно спустилась по лестнице и вошла в галерею, где сегодня утром беседовала с Лэйном. Джозефина сидела на стуле у окна с открытой книгой на коленях. Она подняла глаза и закрыла книгу, когда в комнате появилась Амелия.