Плененная горцем

Маклин Джулианна

— Что это все означает? Мне трудно поверить, что ты провел пять дней в обществе моего отца, ведя переговоры о свободе для шотландцев, заставив его поверить в твое стремление к миру. А в то же самое время ты носился по просторам Шотландии, убивая английских солдат. — Она оглядела комнату, задержавшись взглядом на украшающих стены полотнах. — Кому еще об этом известно? Вне всякого сомнения, тебе удалось надуть моего отца так же, как и меня. Кого ты провел, кроме меня? Знает ли о твоих темных делах твоя экономка? А лакей, который только что привел меня вот к этой самой

двери? Неужели все они — составляющие огромного и бездонного заговора под названием «государственная измена»?

Она подумала о Ричарде, который ночевал в Монкриффе, наслаждаясь едой и виски графа и его так называемым гостеприимством. Провожая Амелию в комнату для гостей, Лэйн рассказал ей о том, что Ричард взял людей графа и поскакал на розыски ненавистного Мясника. Скорее всего, его заманили в бесплодные поиски, потом заведут его на острова Оркни или в какое-то другое, в равной степени удаленное место.

И было ли хоть что-тоиз всего, что Дункан рассказал ей о Ричарде, правдой? Она уже не знала, чему верить.

— Слуги ничего не знают, — ответил ей Дункан. — Во всем замке в эту тайну посвящены только мой брат и его жена.

— Твой брат, который был так добр ко мне и распорядился, чтобы мне принесли завтрак и организовали купание в ванне… Он тоже мошенник?

Дункан нахмурился.

— Он хороший человек и честный шотландец.

Амелия снова сделала шаг к двери.

— Ты безумен. Вы оба безумны — твой брат и ты.

Дункан схватил ее за руку. Сильные пальцы воина стальным кольцом стиснули ее запястье.

— На твоем месте я бы от этого воздержался.

Она не стала даже пытаться высвободить руку.

— Почему же? Неужели ты боишься, что я могу свободно выйти за эти стены и поведать миру о том, кто ты такой на самом деле?

Это была явная, ничем не прикрытая угроза. Амелия даже не удосужилась подобрать слова помягче.

Он сощурился и опустил голову, чтобы произнести ей на ухо:

— В настоящий момент, девушка, я не боюсь ничего, потому что за этой дверью стоит Ангус, которому с самого начала не терпится перерезать тебе горло. Будет благоразумнее не давать ему дополнительного повода для реализации своего желания.

Глава пятнадцатая

Амелия высвободила руку и тщательно поправила рукав платья.

— Я тебя презираю.

— Твое право думать обо мне все, что тебе заблагорассудится, но прежде я предлагаю выслушать меня.

Она отошла от него, направляясь к окну.

— Выслушать тебя? Что ты можешь мне сказать? Какие тут могут быть объяснения? Ты обманщик! Неделю назад ты был одетым в килт дикарем. Самый заклятый враг Англии размахивал секирой над моей постелью. Сегодня утром ты джентльмен, облаченный в шелк и кружева. Ты вел переговоры с моим отцом, английским герцогом, который был о тебе самого высокого мнения и расхваливал тебя перед королем. — Она резко развернулась и вызывающе посмотрела ему в глаза. — Я никогда тебе этого не прощу! Ты меня одурачил. Когда я вспоминаю последние несколько ночей… как ты меня соблазнял…

— Я

тебя соблазнял? — Он расхохотался. — Ты этого хотела так же сильно, как и я, девушка. Если память меня не обманывает, ты что-то сказала относительно того, как тебе было приятно. — В его глазах светилось желание. — Не обманывай себя. Ты хочешь, чтобы тобой овладевал настоящий мужчина, а не этот вежливый английский хлыщ, которого ты называешь джентльменом. И не пытайся это отрицать. Тем самым ты оскорбляешь и себя, и меня.

Она резко шагнула к нему и открытой ладонью ударила его по лицу.

— Что с того, что ты безукоризненно одет? Что с того, что ты благородных кровей? В тебе нет ничего от джентльмена.

Он не шелохнулся, будто не заметив пощечину. Этот безжалостный человек явно был сделан из стали или камня.

Амелия вернулась к окну и остановилась, глядя на озеро. Звук легких шагов за спиной заставил вспыхнуть нервные окончания в ее теле.

— Во мне больше от джентльмена, чем в твоем женихе, девушка. Просто ты не видела его другую сторону.

— Неужели у всех мужчин есть вторая, тайная сторона? — спросила она, думая о том, что еще никогда в жизни она не чувствовала себя такой одинокой и растерянной. — У вас у всех есть тайны? Если это так, то как можно кого-то узнать по-настоящему? Как можно доверять людям? Или любить их?

Она наблюдала за уткой, пролетевшей над озером. Коснувшись крыльями поверхности, птица мягко опустилась на воду. Амелия отчаянно боролась с желанием разрыдаться и, прильнув к коленям этого человека, умолять его о том, чтобы он все ей объяснил. Только это могло помочь ей понять собственные чувства. От потрясения и разочарования у нее кружилась голова. Какая-то часть ее души по-прежнему его желала, но она силилась и не могла понять, кто же он на самом деле.

Его ладонь опустилась ей на плечо. Большим пальцем он начал поглаживать ее затылок, и она ощутила, как с грохотом рушатся все возведенные ею защитные бастионы.

— Ты не боишься, что я сдам тебя королю? — спросила она, пытаясь укрыться за все еще существующей между ними враждебностью, чтобы не отдаться сжигающей ее страсти.

— Ты не сделаешь этого, девушка, — ответил он.

— Как ты можешь это знать?

— Потому что я тебе не безразличен, — продолжал он, и она ощутила, как по ее лицу разливается румянец смущения. — Я почувствовал это прошлой ночью, когда держал тебя в объятиях. В такой момент мужчина способен очень многое узнать о женщине.

Что-то вынуждало ее возражать.

— Это неправда! — воскликнула она.

И все же сегодня утром, когда она его покинула, ей хотелось плакать.

Он встал между ней и окном, заслонив вид на озеро, и поинтересовался:

— И ты еще называешь меня лжецом?

Его голос прозвучал странно приглушенно, а его глаза горели таким желанием, что у Амелии оборвалось все внутри. Она подняла к нему лицо и несколько мгновений стояла, пытаясь отогнать воспоминания о том, что произошло между ними минувшей ночью, хотя и понимала всю бесплодность этих попыток.