Плавучий город
Шрифт:
Ивануси поклонился, молча приняв дары Оками, но, когда он отнес их на кухню, Микио увидел, что жена его выбросила все в мусорное ведро. Между ними вспыхнула ссора. Оками слышал, как они спорили шепотом, и разобрал слова жены — «позорный» и ужасный эпитет «футеи», который употребил в своей недавней речи премьер-министр Есида, говоря об юнионистах. Это слово означало «губительный».
Вернувшись, Ивануси сказал:
— Может, нам стоит прогуляться? Нужно накормить детей, а моя жена не сможет обслужить одновременно и детей, и нас.
— Да, конечно, — сказал Оками. — Я поступил
— Ничего страшного. Мы привыкли, что с нами не церемонятся.
Оками не был готов услышать от Ивануси столь нелюбезные слова, но воспринял их как неизбежное. Он чувствовал, что хочет понять, почему эти люди предались бесплодным мечтаниям о социализме, ведь этот строй просто не сможет существовать в мире, где правят людские законы, где злоба, корысть и алчность неистребимы. Всем смертным присущи семь грехов. Только святые и аскеты в силах подняться выше этих пороков. Но не могут все люди быть святыми! В обыкновенном же человеке всегда живет собственник, он неистребим. И жажда собственности в конце концов сметет самый прекрасный, самый праведный строй, даже если его воздвигнут на костях мучеников.
— Как видишь, у нас ничего нет, — сказал Ивану-си. — Мы нуждаемся абсолютно во всем. Так, как мы живем, жить нельзя.
«Возможно, именно это и определяет все его поведение», — подумал Оками и почувствовал, что понимает этого человека. Понимает, потому что у него есть с ним одно общее — как член якудзы, он тоже изгой в официальном обществе. Да, Оками имел авторитет, но простирался он не дальше определенного круга.
— Может, правительство не знает о том, что вам нечем кормить детей? — спросил Оками.
— Прекрасно знает, но заботится только о себе, на народ ему наплевать. Когда страна выкарабкается из кризиса, их грехи будут забыты, потому что еды хватит на всех. Но сейчас, когда голод и безработица косят народ Японии, вся ненасытность, алчность и праздность правителей видна невооруженным глазом и вызывает только ярость. Многие советуют терпеть и молиться. Но я не верю в Бога. Где же он? Ты только посмотри вокруг.
«Слова настоящего коммуниста», — подумал Оками. Ему становилось все интереснее разговаривать с Ивануси, но вслух он сказал:
— Да, мир устроен несправедливо. Но я не верю, что в нем можно что-то изменить, поэтому борюсь только за себя. Так что давай побыстрее совершим нашу сделку. Мне деньги очень нужны.
— Хорошо. Как насчет сегодняшнего вечера?
— Согласен. — Оками написал адрес на листке бумаги. — Найдешь меня здесь в полночь.
В условленное время Ивануси явился в игорный салон, принадлежавший якудзе. Фактически им владел Оками, но ни Ивануси, ни его люди не знали об этом. Этого не знал никто, кроме узкого круга членов якудзы и полковника. Оками очертя голову играл в каруту и все время проигрывал. На глазах у Ивануси он проиграл за один раз сумму, равную десяти тысячам долларов. Вслед за проигрышем последовало неприятное объяснение с управляющим, сомневавшимся в его платежеспособности. Когда Ивануси увидел, что Оками не может заплатить свой долг, на сердце у него потеплело — это был подходящий момент для того,
— Похоже, деньги тебе нужнее, чем мне, — сказал Ивануси, когда Оками вышел с ним на улицу.
— Я заплачу, — мрачно произнес Оками. — Мне всегда удается найти выход из любого положения.
— Но ты же из якудзы, где же твое влияние?
— Влияние есть у оябуна, а не у меня, — солгал Оками.
— Подумать только! Даже среди изгоев общества существует неравенство. Плохи же ваши дела!
Оками с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться, его удивила наивность Ивануси. Можно было подумать, что среди коммунистов Страны Советов — этой мечты всего трудового человечества — существовало равенство! Нет, и там, одна небольшая группа людей купалась в роскоши, эксплуатировала весь народ.
Некоторое время Ивануси, казалось, был погружен в свои мысли. Наконец он сказал:
— Что если я пообещаю дать тебе денег, которых будет достаточно для того, чтобы уплатить все твои карточные долги, и еще останется?
Оками с удивлением взглянул на него:
— Но этих денег с лихвой хватило бы тебе на содержание твоей семьи в течение долгого времени.
— Как и власть, деньги — только иллюзия, будущее человечества важнее, — проговорил Ивануси тоном истинного фанатика. — Капиталисты, такие, как ты и тебе подобные, обречены. Мое же предназначение состоит в том, чтобы помочь человечеству выбраться на правильный путь, ведущий к настоящему бесклассовому обществу.
— С помощью денег, заплаченных мне?
— Взамен ты будешь постоянно поставлять мне разведданные, которыми тебя будет снабжать этот Доннау — о деятельности Банды пятнадцати и других планах оккупационного командования.
Оками понял, что Ивануси не терял даром времени с момента их первой встречи в баре. Выходило, что его руководители наверху тоже клюнули на наживку.
— О какой сумме идет речь?
— Десять тысяч долларов в месяц, — с достоинством произнес Ивануси.
Оками засмеялся.
— Тебе бы следовало чаще видеть меня за игрой. Этого мне хватит на неделю.
Ивануси пытался настоять на своем.
— Нам нужно будет сначала проверить твою информацию. Если она окажется достаточно интересной, то, кто знает, десять тысяч могут стать только началом.
Оками рад был услышать эти слова. Теперь он окончательно убедился, что Ивануси руководили коммунисты из-за рубежа. Только они были способны на такие большие ежемесячные выплаты.
— У тебя есть текущая информация о деятельности Банды пятнадцати? — спросил Ивануси, выдавая свое нетерпение.
— Я могу подготовить все сведения сегодня вечером. Они у меня дома, в блокноте. Через пару дней...
— Думаешь, человек, которому ты должен, будет ждать так долго?
— Ты прав. Чем скорее, тем лучше. У тебя деньги с собой?
— Сначала я хочу взглянуть на информацию.
Оками привел его в небольшую квартиру, расположенную в богатой части города. Изумленный парень вытаращил глаза, увидев, как живут другие в послевоенном Токио. Оками собрал все копии разведданных, которыми его снабжал Доннау, и показал Ивануси два наиболее интересных сообщения.