Платит проигравший

Утгер Майкл

— Откуда у тебя такие сведения?

— Я спала с его телохранителем. Тот еще головорез. У него даже в трусах револьвер вместо… Короче говоря, охраняют Мейкопа двое. Может, и другие еще есть, не знаю. Одного зовут Кит. Второй кореец, Ли. Тот больше ногами орудует. Видела однажды, как они отключили пятерых местных. Глазом моргнуть не успела. Кит и Ли ходят за Мейкопом, как тени. Сам Мейкоп приезжает сюда за товаром. За каким, не знаю.

— Ты слышала имя Кейлеба?

— Один раз. Кит приволок меня к себе в

номер…

— Где они остановились?

— Не знаю. Он отвозил меня на машине. Какой-то мотель за городом. Привозил и увозил ночью. Я не очень-то следила за дорогой.

— Дальше.

Моя собеседница нервничала, будто впервые вышла на панель. Ее высокая грудь вздымалась, как у зобатого голубя.

— Как только мы улеглись, в дверь постучали. Он очень испугался, что шеф увидит постороннего в его номере. Я спряталась за оконную занавеску. Вошел Мейкоп и они перебросились несколькими фразами.

— Когда это было?

— Два дня назад.

— Ты видела Мейкопа?

— Конечно. Он стоял в двух шагах от меня. У него такой жуткий голос, ни с чьим не спутаешь. Низкий, хриплый, неровный, как у астматика. Но даже при хрипоте отчетливо слышится южный акцент.

Слова растягивает. Аж мурашки по коже бегают, как вспомнишь.

— Что он сказал?

— "Будь готов, — говорит, — возможно, этой ночью спустим Кэйлеба. Если эта гнида не позвонит, то приступим. Я не намерен швыряться деньгами, чтобы меня оставляли в дураках." И вышел.

— А потом ты еще их видела?

— Нет. Вчера вечером их машина стояла у «Глории». Я туда не пошла.

— Что за машина?

— Черный шестиместный «кадиллак» последней модели. Номер забрызган грязью. Может, специально, а может, потому, что живут за городом.

— Где их можно найти?

— Закажи мне выпить.

Я попросил принести две порции. После первой она расхрабрилась и заявила:

— Пора тебе распрощаться со второй половиной обещанного.

Ее информация походила на правду и представлялась мне полезной. Я выложил на стол еще три пятерки. Осушив вторую рюмку, она вновь заговорила.

— По вечерам они ездят в казино. Мейкоп играет в покер. Закрытая коробка, так просто туда не войдешь. Как-то Кит меня протащил туда, я немного выпила и не заметила, как ему удалось это сделать. В этом борделе собираются местные дельцы. Многих можно узнать, их фото часто печатают в газетах.

— Адрес знаешь?

— У порта. За парком на склоне. Белый трехэтажный дворец с верандой на сваях. Укромное местечко.

— Давно они ошиваются в городе?

— Дней пять. Но уезжать не собираются. Какая-то загвоздка с товаром.

— Ты хочешь удрать из города из-за Кита? Девица вздрогнула, будто я ей ногу отдавил.

— Это мое дело. Ты свое получил. Гуд бай.

— Может, подвезти тебя?

— Не мельтеши. Оставайся на месте, пока я не уйду. Знаю

я вас, легашей.

В двух словах я ей объяснил, что я душка и ей нечего опасаться. Выловив официанта, я быстро сунул ему деньги и убрался прочь. Действующих лиц в пьесе прибавилось, и мне казалось, что на этом дело не кончится. К тому же надо еще суметь отделить статистов от героев. Театральной программки у меня не было, составить ее — одна из моих задач.

Глава IV

1

Я ничего не имел против мелкого жулья. Многие из представителей этой профессия были артистами своего дела. Вести с ними борьбу-то же самое, что пытаться голыми руками вывести клопов в заброшенном доме. Никому еще не удавалось убедить вора стать честным человеком и заставить его грузить уголь в доках Фриско. Я привык ставить перед собой реальные цели и поэтому находился в хороших отношениях с этими париями.

Их гнездышко находилось на Балтимор-стрит в отдалении от шумных улиц и звалось «Голубая лагуна».

Согласно режиму и специфике работы посетителей, в отличие от других забегаловок, в этой самые бойкие часы приходились на день. Поздно вечером здесь было пусто, ребята выходили на службу.

Я прибыл в «Голубую лагуну» около часа дня. Кабак был буквально начинен: пистолетами, ножами, кастетами, бутылками, стульями и прочими инструментами разрушения. Тут явно не соскучишься. Арапы, стотинки, медвежатники, форточники, рэкетиры и прочий сброд. Но в святую обитель никогда не допускались мокрушники. Их здесь не уважали. Человеческая жизнь все еще оставалась ценностью даже для этих отщепенцев, и в этом вопросе я был с ними солидарен.

Барменша, выглядевшая как неубранная постель, смутно помнила меня, иногда я заглядывал в это заведение, поскольку пользовался некоторой поддержкой его завсегдатаев.

— Привет, крошка. Фэрри здесь? В ответ она кивнула.

— В десятом.

Я поднялся на второй этаж и постучал в десятую комнату. Щелкнула задвижка и дверь приоткрылась.

— Привет, рябой. Мне нужен Фэрри. Дверь распахнулась настежь. На пороге стоял широкоплечий малый на голову выше меня с изъеденной оспой физиономией, которую он прятал под густой черной бородой.

— Заходите.

Я вошел в душную прокуренную комнату. Вокруг стола, освещенного желтым абажуром, сидели игроки с картами. Четверо играли, пятеро стояли у них за спинами. Карты, деньги, бутылки, окурки, стаканы — стандартный набор.

— Салют, джентльмены! — рявкнул я, стараясь перекричать их жужжание.

На меня никто не обратил внимания, кроме коренастого крепыша с огрызком сигары в зубах. Он нахмурил свои кустистые рыжие брови и повернулся к приятелю, стоящему за его спиной.

— Подмени на пару парчии, Лари.