Платит последний

Некрасова Ольга

— Конечно не брошу, — вздохнула Лидия, думая вовсе не о Виталике, а о пока что незнакомой ей Наташке. О девочке, чья мать пыталась убить отца. Наташка не должна была узнать об этом.

— Не брошу, дурачок, — повторила Лидия. — Ты же как-никак служащий фирмы «Ивашников». А репутация фирмы должна быть — что?

— Безупречна, — одними губами прошелестел Виталик.

По меньшей мере десяток соседей видел, как Марьсергевна вернулась домой и поставила свою вишневую «десятку» на обычное место у детской горки. Все запомнили именно этот день и даже час, потому что вернулась она явно не в духе, поцарапала о горку дверцу машины и, выйдя, долго царапину рассматривала,

ругалась и пинала ногами колеса «десятки».

Потом она поднялась к себе. И пропала, как тысячи других без вести попавших людей в Москве.

Что на самом деле случилось с Марьсергевной, где Марьсергевна?! А плывет Марьсергевна по городской канализации, по Москве-реке, впадает Марьсергевна в Каспийское море. И поделом ей, дряни!

А ЧТО ПОТОМ?

Как обычно, через неделю у Ивашникова приняли заявление на розыск жены. Как обычно, ведущий дело оперативник начал с проверки мужа. Но полную непричастность Ивашникова к исчезновению Марьсергевны подтвердили несколько человек. Этот сразу понравившийся оперативнику спокойствием и деловитостью бизнесмен сам был похищен, очевидно, по заказу конкурентов и нашелся только на следующие сутки после исчезновения своей жены, причем в виде, исключавшем его участие в преступлении. Ивашников был истощен и обколот наркотиками. Физическую форму он смог восстановить только после недельного лечения в интенсивной терапии.

Обстоятельства, при которых нашли Ивашникова, были в общем заурядными для подобного рода дел: его выкинули из машины у двери собственного офиса, и прибежавшая секретарша тут же вызвала «скорую». С какой целью его похищали, Ивашников не признался. Но и это было в порядке вещей: значит, заплатил похитителям выкуп и не хотел вмешивать милицию.

Занятый розыском Ивашникова оперативник Игорь Ковалев не получил ни поощрения, ни наказания, зато со спокойной душой закрыл дело, а это уже неплохо. Через месяц он женился на Люсьене, секретарше Ивашникова. Люська хотела отправиться в свадебное путешествие на Кипр, но Игорю не терпелось опробовать на дальних расстояниях «восьмерку» — подарок Лидии. В конце концов молодожены дунули своим ходом в Сочи и вернулись очень довольными, а Люська уже и беременной.

Сергей Петрович Парамонов успешно защитил докторскую диссертацию. Во время праздничного банкета был задержан и доставлен к следователю для допроса как подозреваемый по делу об автосервисе.

Профессор Рождественский почти поправился, но по выборам больше не ездит. Свою фирму под напором Лидии оформил на Лешку. С крахом своего социологического эксперимента над собственной дочерью Василий Лукич успел смириться, с удовольствием побывал в их бывшей квартире на Кутузовском, но жить с молодыми отказался.

Виталик для приличия поработал у Ивашникова месяц и перешел в другую фирму.

А Бирюк окончательно сел на иглу, был отстранен от дел своим отцом и отправлен лечиться в Швейцарию.

Замученные проблемой выбора, Трехдюймовочка с Кудинкиным не смогли остановиться ни на садовом домике у леса, ни на половине дома ближе к станции. В конце концов они решили не связываться с дорогой Опалихой и по зимнему затишью взяли дачу подальше, под Истрой, в садовом товариществе с участком в двенадцать соток.

Анидаг прославилась книжкой «Притоны Москвы», которую наполовину выдумала, зато вторую половину написала на личном опыте.

В жизни Лидии она появилась еще раз.

Лидия ехала к Ивашникову за город, в одно приличное место, где отдыхают члены правительства и те, кто могут платить по пятьсот долларов в сутки. Колькин «БМВ» так и не нашелся, свою «восьмерку» она, как обещала, подарила

Игорю, а купить новую машину еще не дошли руки, поэтому она ехала электричкой. Сосед напротив невнимательно почитывал газету, а в основном бросал на нее красноречивые взгляды, изрядно ей надоевшие за последнюю неделю. В счастливо влюбленной женщине появляется нечто такое, что заставляет мужиков ходить за ней шеренгами. Хотя по справедливости должно быть наоборот: пускай бы ходили за несчастливыми, а счастливая — не про них, счастливая занята. А все потому, что мужики в массе своей бараны: если ты нужна одному, значит, и всем нужна.

В очередной раз наткнувшись на совсем уже откровенный взгляд соседа, Лидия стала озираться, собираясь пересесть, — свободные места вокруг были. А сосед вдруг сказал:

— Извините, Лида, — и уставился гипнотизирующим взглядом.

Лидию бросило в жар. Похоже, опасные приключения не кончились.

— Вы ошиблись.

— Ну как же, вы Лида, милиционерша…

— Я Нина, буфетчица. В санаторном спецбуфете работаем, — сказала Лидия, чтобы объяснить, почему на ней дорогая шуба, и демонстративно поправила лифчик. — Только нам знакомиться в электричках нельзя, особисты застаскают…

— Ну тогда тем более извините. Редкое сходство: посмотрите сами.

И сосед протянул ей сложенную газету.

На целую полосу красовался коллаж: к статуе Венеры Милосской была приделана Лидина голова. А ниже — фотография, с которой эту голову взяли: она в окружении японцев. Вот это привет от господина Станюковича!

Огромными буквами полоса кричала:

НОВЫЕ ПОХОЖДЕНИЯ КОРОБЕЙНИКА

МЕНТОВСКАЯ ВЕНЕРА НАНИМАЕТ КИЛЛЕРОВ

— Действительно, редкое сходство, — сказала Лидия. — Продайте мне эту газету, а? Я девочкам на работе покажу.

Сосед великодушно подарил ей газету, пытался еще болтать, но Лидия сказала, что уже подъезжает, и вышла в тамбур.

Статья, подписанная «П. Натальин», занимала целый газетный разворот. Анидаг отрабатывала свои обеды в аргентинском ресторане Станюковича. Надо полагать, Борис Ефимович и дал для этого произведения известные ему факты, а яда женщина-змея добавила своего. Получилось увлекательно, лживо и непристойно. Якобы Ивашников, уже знакомый читателям «Г.Э.» по предыдущей статье отважного борца с коррупцией П. Натальина, получив контракт на три миллиона, загулял на радостях с девками. Боясь гнева любовницы, Лидки-милиционерши, он представил дело так, будто бы его похитили. Лидка, заподозрив в похищении ни в чем не повинного бизнесмена, бросилась нанимать киллеров, причем расплачивалась с убивцами натурой. Когда же обман Ивашникова раскрылся, она утешилась в объятиях стокилограммовой милицейской майорши. О роли в этой истории японцев, изображенных с Лидкой на снимке, П. Натальин умолчал «во избежание международного скандала», однако намекнул, что и с гражданами Страны восходящего солнца нимфоманка Лидка «действовала в своей обычной манере».

Выйдя на своей платформе, Лидия тут же наткнулась на газетную палатку: «Ментовской Венерой» торговали и здесь. Оказалось, что на первую полосу вынесена «кричалка» с таким же коллажом. На глазах у нее газету купил гнуснейшего вида старикан с каплей из носа. Принесет домой и будет онанировать, если еще может…

Лидия натянула поглубже шапку и низко наклонила голову. Казалось, что каждый встречный узнает ее и хихикает за спиной. Господи, какой будет ужас, если это прочтет отец! А Колька? Колька почти здоров, газеты со скуки глотает пачками. Что скажет Колька?! Она всерьез стала подсчитывать, во что обойдется скупить весь тираж, но поняла, что это и нереально, и, главное, хваткие ребята из «Голубого экспресса» напечатают дополнительный тираж, только и всего.