Плата за смерть (сборник)

Силверберг Роберт

Я заглянул в лабораторию и сразу же увидел его спину. Он действительно паковал трубки с надписями. Но, увы, кроме него в лаборатории были доктор Шейн и Пилазинул, а мне совершенно не улыбалось устраивать сцену в их присутствии. Поэтому я спокойно обратился к нему:

— Профессор Чанг, можно вас на минуточку?

— Это срочно?

— Боюсь, что да!

— Хорошо, в чем дело?

— Видите ли, в котловане есть один предмет… Мне хотелось бы, чтобы вы на него посмотрели. Мы не вполне уверены, что его нужно паковать… Мы просто не знаем. Может,

вы пойдете со мной и разберетесь?

Он купился.

Молча мы дошли до защитного колпака, но заходить под него не стали. Я остановился перед высоким холмом выкопанной земли, которую мы не успели еще вернуть на место. Начал накрапывать дождик. Я сказал:

— Давайте поговорим, Лерой.

— Я не понимаю.

— Скоро поймете. Мне сообщили, что это вы составляли список тех, кто повезет шар в Галактический Центр.

Осторожное «да».

— Как так?

— По просьбе доктора Шейна. Он был занят, а это, в сущности, канцелярская работа.

— Вы меня канцелярским образом выбросили из экспедиции, — прошипел я, — а сами отправляетесь на астероид. Вместе с Яной.

— Но, Том, — возмутился Лерой. — Честь открытия шара принадлежит тебе. Я думал, ты захочешь лично представить свою замечательную находку Галактическому Центру.

Его доводы не произвели на меня впечатления.

— А что вы скажете, если я швырну вас сейчас в эту яму? — ядовито улыбнулся я.

Лерой отступил назад:

— Наш разговор приобретает странный оборот…

— Примитивный, архаический, вполне обыкновенный воинственный оборот. Ты, вонючка склизкая, я что, должен сидеть смирно и улыбаться, когда ты меня канцелярским образом посылаешь к чертовой матери?

— Я опять не понимаю.

— Да, ты это уже говорил. Позволь мне процитировать одну старую поговорку парадоксиалистов: «Вселенная — явление обратимое». Теперь понял, чего я от тебя хочу?

— Мне не нравится, как ты ведешь себя, Том.

— Черт, парень. Я хочу, чтобы ты вычеркнул меня из того списка и вписал себя.

— Но…

Я сделал шаг вперед. Он затрясся и издал какой-то непонятный всхлипывающий звук. Я не люблю насилие и по природе вовсе не хулиган, но мне не было стыдно за свое поведение. Подумать только, этот тип портил жизнь Яне…

— Эта угроза физического насилия… — пролепетал Чанг.

— Будет выполнена.

— … недостойна, Том.

— В яму! — рявкнул я и бросился на него.

Он взвизгнул от страха. Я схватил Чанга за плечи, но сбрасывать вниз не стал, а наклонился к самому его уху и прошептал:

— Лерой, а что подумает о тебе доктор Шейн, когда Яна расскажет ему, как ты пытался ее изнасиловать?

Лерой обмяк.

Я сильно сомневаюсь, чтобы обвинение в попытке изнасилования, сделанное через несколько недель после события, произвело хоть какое-то впечатление на суд присяжных. Людей с нечистой совестью легко шантажировать. Лерой злобно посмотрел на меня, что-то пробормотал о хамстве и принуждении, потом сдался и покорно спросил:

— Чего тебе, собственно, от меня надо?

Я

повторил.

Он сделал.

В этот вечер на дверях домиков появилось два экземпляра исправленного списка. Мое имя значилось в числе тех, кто улетал на поиски астероида. Профессор Лерой Чанг занял мое место среди возвращающихся в Галактический Центр. Я не буду сильно скучать по нему. И Яна тоже.

17 ОКТЯБРЯ

Продолжаю марафонское письмо. Свежие новости: твой умный братец Том сам себя перехитрил. Единственное, что меня утешает, — я не мог поступить иначе.

Знаешь, как это бывает, когда выбиваешься из колеи из-за какой-нибудь мелочи и упускаешь из виду что-то действительно важное. Старая поговорка парадоксиалистов: «Тот, кто не замечает главного, проспит даже наступление следующего тысячелетия». Я был слишком занят, отмазываясь от полета в Галактический Центр, и проглядел то, что должен был заметить с самого начала. То, что все мы должны были заметить.

Утром во время перерыва я отловил доктора Шейна.

— Сэр, — сказал я, надевая маску скромного и пугливого аспиранта.

— У меня есть один чисто гипотетический вопрос. Ну вот, нашли мы астероид, вскрыли сейф, робот сидит там, и он в рабочем состоянии. Что дальше? Как мы будем общаться с ним? Как объяснить ему, кто мы, и сколько времени прошло с тех пор, как его замуровали?

— Никак, Том. Боюсь, это невозможно.

— Да нет, сэр, вполне возможно. У нас есть визитная карточка. Рекомендательное письмо. Только мы почему-то решили не брать его с собой.

— Том, ты меня запутал.

— Я говорю о шаре, сэр.

Доктор Шейн наморщил лоб. Пошевелил губами. Глубоко задумался. Потом просиял:

— Шар! Ну конечно же, шар!

И помчался в лабораторию, совещаться с доктором Хорккком и Пилазинулом.

Совещание продолжалось около часа. Затем нас всех созвали в лабораторию на общее собрание. Собрание посреди рабочего дня, с ума сойти! Председательствовал доктор Хорккк. Доктор Шейн, сидевший в сторонке одарил меня теплой, благодарной улыбкой. Я снова стал любимчиком учителей.

Доктор Хорккк сплел и расплел свои многочисленные руки, быстро и последовательно моргнул всеми тремя глазами, засунул один из длинных многосуставчатых пальцев в рот для еды и вообще исполнил все ритуальные жесты, которые для тхххианина равнозначны покашливанию и хмыканью. Потом отчетливо и злобно проговорил:

— Я хотел бы предложить внести в наши планы кое-какие изменения. Нам потребуется согласие всех, потому что последствия могут оказаться крайне неприятными. Как вы знаете, мы согласились с требованием Галактического Центра доставить им обнаруженный нами шар для хранения и изучения. Однако сегодня было высказано предположение, что шар лучше оставить в распоряжении экспедиции, ибо он может послужить средством общения между нами и роботом Высших. Мы сможем предъявить его, как своеобразное рекомендательное письмо, подтверждающее, что мы — археологи из более поздней эпохи.