Плата за счастье
Шрифт:
— Она была такой одинокой, — вздохнула она, уткнувшись в его плечо. — Ужасно одинокой.
— Всю ее недолгую жизнь, — согласился Натан.
Брайана немного успокоилась, стала дышать ровнее и отодвинулась от него, слезы на щеках высохли.
— Я хочу видеть ее отца, — решительно сказала она.
— Вряд ли он захочет видеть вас, — возразил Натан. — За прошедшие годы Джайлс стал еще большим затворником. Он редко показывается. И никого не принимает.
— Меня примет, — жестко заявила она.
Натан
— Он будет сопротивляться.
Брайана нервно усмехнулась.
— Вы разве еще не заметили? Если я решила чего-то добиться, то могу быть очень настойчивой.
Она намекала на то, что ей удалось повидаться с обоими «недоступными» Лэндрисами дважды в течение двух дней!
— Заметил, — сухо признал Натан. — Но Джайлс — другое дело, — возразил он. — То, что вы уже узнали, слишком задело вас, и я не хочу видеть, как вы будете страдать еще больше, в этом нет необходимости.
— Но я его внучка, — уперлась Брайана. — Внучка, которую он не захотел увидеть двадцать один год тому назад…
— И все еще не хочет, — понимающе закончила она. — Вы знаете, мне кажется, что Джайлс слишком долго жил сам по себе. Пора все изменить.
— Он слишком стар, чтобы меняться, — покачал головой Натан. — Ему семьдесят, он очень сварлив, и, уверяю, вы не добьетесь примирения напоследок, надеясь на его раскаяние! Он даже не был на похоронах Ребекки, — сообщил он.
Брайана коротко вздохнула. Как может человек не прийти на похороны собственного ребенка? Особенно учитывая, что он, по ее мнению, отчасти виноват в смерти дочери. Впрочем, непонятно, почему это ее удивляет, ведь такая черствость вполне соответствовала тому, что она о нем слышала!
— И все-таки, я хочу его видеть, — упрямо повторила она.
Натан несколько секунд молчаливо изучал ее I решительность в глазах, жесткие линии рта… Наконец, он уступил.
— Ну, что же, — вздохнул он. — В таком случае, я отвезу вас в этот уикенд, если не возражаете.
Ее глаза расширились.
— Натан, вы были все время очень добры ко мне, но я не хочу быть навязчивой до такой степени, — неуверенно запротестовала она.
— Это не доставит мне беспокойства, — уверил он. — Я все равно собирался в Клейрмонт на этот уикенд.
— Клейрмонт? — нахмурилась она. — Это название деревни, где живет мой дед?
Если это так, почему Натан едет туда? Он говорил, что ее дед никого не принимает, тогда зачем Натан хочет увидеться с ним в этот уикенд? Она, наверное, чего-то не понимает…
— Клейрмонт, — это название дома моих родителей, — терпеливо объяснил Натан. — Джайлс живет по соседству. Харрингтоны — выходцы с севера Англии, и дом в Беркшире — фамильная летняя усадьба, поскольку она недалеко от Лондона. Он стал домом Джайлса и Джоанны, когда они поженились, — продолжал он, глядя на удивленную Брайану. —
Ее слегка взволновало такое стечение обстоятельств. Лэндрисы и Мэллори многие годы жили рядом — когда Питер Лэндрис и Джоанна Харрингтон еще были молодыми людьми, одинокими и свободными, не имели детей — Натана и Ребекки…
Питер Лэндрис, казалось, знал очень многое о семье Мэллори, и Брайана предположила, — как теперь понятно, ошибочно! — что эти знания получены при изучении официальных документов. Ей и в голову прийти не могло, что эти семьи могли быть соседями!.. Но ни Натан, ни его отец до сегодняшнего дня не рассказали ей о такой близости. Все происходящее предстало перед ней совсем в другом свете, и она подозрительно взглянула на Натана.
— Не смотрите на меня так, — сердито заявил он. — Мой отец и дядя всегда дружили с Харрингтонами; видимо, Джоанна часто общалась с ними, когда приезжала в соседний дом на каникулы. Во всяком случае, это было так и после того, как они обзавелись семьями.
— Не сомневаюсь, — откликнулась Брайана. — Но, если вы все знали, что семья Мэллори несчастлива, а ваш отец и моя бабушка были такими хорошими друзьями, почему никто из вашей семьи не вмешался и не прекратил это безобразие? — Теперь она уже обвиняла, поняв, наконец, эмоции, которые заметила у Питера Лэндриса, когда речь шла о смерти Ребекки и Джоанны. — Джайлс был деспотом, грубым с женой, безразличным к дочери…
— Грубость и безразличие не являются законным поводом для вмешательства в семейную жизнь…
— Законным поводом! — презрительно воскликнула она, ее голубые глаза потемнели. — А как насчет гуманности? Как насчет…
— Брайана, — прервал Натан, стараясь ее успокоить. — Я понимаю ваше горе…
— В самом деле? — пренебрежительно отмахнулась она. — Сильно в этом сомневаюсь!
— Выслушайте меня! — Натан поймал ее за руку, прежде чем она успела открыть дверцу машины, собираясь выскочить. — Только Джоанна могла принять то решение, о котором вы говорите. Любое вмешательство со стороны могло лишь ухудшить жизнь ее и Ребекки…
— Непохоже, что Джоанна была способна принимать подобные решения.
— Вы видите только то, что хотите видеть. — Натан крепко сжал ее руки. — Конечно, мы все старались помочь, насколько могли, Но, верите или нет, Джоанна любила своего мужа. И не думайте, что Ребекка проводила школьные каникулы одна в обществе экономки. Она много времени была с нами. Мы вдвоем ходили на рыбалку. Играли в крикет…
— Лазили на деревья? — добавила Брайана, ее гнев слегка приутих, когда она представила свою мать и Натана, играющих вместе. Теперь она еще острее почувствовала печаль утраты.