Планета Скарсида
Шрифт:
— Беги!! Затопчет!! — голосил Пач с вытаращенными от ужаса глазами.
Выскочив к берегу реки, Марушевич повалилась на траву, держась за живот и задыхаясь от смеха.
— Вот здорово-то было! — радовался Пач.
— Так они не опасны?! — не поверили своим глазам гости.
— Кто? Гудногл? — спросила Инга. — Ну, разве напинает, если упадёшь.
— Вы нас дурачили! — воскликнул Габриэл.
— Не-е, — мотнул головой осёл. — Мы всегда дожидаемся гудноглов, чтобы посмотреть, как они злятся и топают ногами.
— Сейчас
— Люлярва вообще чудесное растение. — сообщила Инга, раскладывая на песке слой веток с широкими плотными листьями. — Его веточками можно чистить зубы лучше, чем настоящей зубной щёткой. Цветы его дают обильную мыльную пену, листья используются вместо соли.
— Да. — сказал осёл, с видом крайнего удовольствия жуя целую горсть листьев люлярвы. — Кстати, они же возбуждают нервную систему. Боевые квази-коты их лопают перед атакой, когда собственной злости не хватает.
— Что за коты? — поинтересовались гости.
— Квази-коты! — подняв палец, со значением сообщила Инга. — Местное население.
— Население Скарсиды — коты?! — изумился Заннат.
— Вот те раз! — огорчился ослик. — Я же тебе говорил, что я с планеты котов. Не поверил, значит?
— Ты мне сказал, что Скарсиды нет, что я её придумал. — возразил ему друг.
— Ну да! — ничуть не смутился осёл. — Одно другому не мешает.
Инга положила в листья одно зелёное яйцо и принялась тихонько постукивать по нему костяшками пальцев. Постучит и прислушается, постучит и опять прислушается.
— Кто там? — поинтересовался Заннат.
— Тише, а то не слышно! — шикнула Инга и продолжила постукивать по скорлупе. Наконец, внутри что-то тихо скрипнуло.
— Во! Сейчас смотрите! — с азартом прошептал осёл.
Яйцо немного полежало, испуская лёгкие звуки. Потом раздался треск, и по скорлупе прошла извилистая трещина. Неудержимо запахло чем-то очень аппетитным. Из трещины показалось что-то тёмное, потекла тоненькая струйка сока. Скорлупа ещё больше разошлась, дрогнула и приподнялась над нижней половиной, словно больше не могла удерживать в себе внутренность яйца. Инга сбросила палочкой верхнюю половину. То, что открылось, выглядело, как нежная, сочная ветчина, а вовсе не яйцо! Это был мясо, в чистом виде мясо!
— Ешьте, господа. — сказала Инга, отрывая пальцами от плотного кокона волокнистый кусочек, источающий сок и дивный запах. — Это мясные яйца. Это наши консервы.
Гости оторопело посмотрели друг на друга, отчего оба Спутника снова закатились в хохоте.
Содержимое яйца оказалось самым настоящим мясом — нечто вроде смеси ветчины и говядины. Только соли немного не хватало. Вместо соли прекрасно подошли листья люлярвы, имеющие вкус лёгкого перца с солью.
— Хорошо у вас тут. — заметил Заннат, отрывая пальцами кусочки от яйца и с наслаждением отправляя их в рот. — А хлебного дерева нет? В смысле: булки на деревьях не растут?
— Нет. —
Моррис перестал есть и скосил глаза на Ингу, пытаясь понять, всерьёз ли это, или всё-таки шутит.
— Да ну зайцев! — возразил осёл, который, как истинный вегетарианец, мяса не касался — он сидел с коричневым яйцом ворукачи. — Возьмите хоть гигантского ленивца, который всю жизнь живёт в обнимку с пурпурной алахохой! Этот вообще никуда не ходит!
Заннат едва не подавился куском и воззрился в негодовании на своего Спутника.
— Так это правда?! — вскричал он.
Осёл и девушка опять покатились от смеха.
— А ты говорил, что он видел Скарсиду! — удивилась Инга.
— Ну да! — подтвердил осёл. — Другую сторону. Ту, где сапфиры. Наелись мяса? Теперь давайте покушаем ворукачева яичка.
Он выкатил к народу круглое кожистое яйцо, больше всего похожее на переросшую гранату-лимонку. Инга поддела ножом крышечку, и та слетела, открыв светло-палевую внутренность яйца, от которой понесло удивительно вкусным запахом.
— Вот вам ложечки. — сказал Пач, притягивая ветку люлярвы. Те же плотные кожистые листья, которые при жевании выделяли остро-солёный сок, сошли за десертные ложки.
— Это рай. — сказал Заннат, слизывая с листа нежное суфле, имеющее вкус густых сливок с мёдом.
— Видел бы ты гигантского ленивца. — сообщил осёл, засовывая морду в наполовину съеденное яйцо и длинным языком вылизывая остатки угощения.
Выеденные скорлупы были брошены тут же, а трое людей и осёл поднялись с места.
— Хорошо ли оставлять мусор? — засомневался Заннат.
— Ай, жрубли подберут! — легкомысленно ответил ослик. — Они уже в кустах сидят и ждут, когда мы наедимся. Ты на них не смотри, а то они стеснительные очень — могут смутиться от смущения.
— Да, это рай. — уверенно заявил Заннат.
— Да говорю же тебе, брат, ты ленивца не видал. — пробормотал в ответ осёл.
— Ну что, продолжим. — предложила Инга и первая двинулась, предоставив мужчинам тащить две сетки с яйцами. Они отправились снова на поиск яиц.
— А что же ты сказала, что скоро утро? — спросил Ингу Моррис.
— Очень скоро, Моррис. — пообещала она. — Нам надо поспешить с добычей яиц, а то кукумачи с ворукачами отправятся в пещеры на боковую, тогда лильмоблы с гудноглами затащут к себе в норы все яйца, а у них норы такие глубокие и разветвлённые, что замаешься копать.
Все четверо снова углублялись в заросли. Полей, подобных тому, на которое попали этой ночью Моррис и Заннат, оказалось много. Они походили на широкие круги, окаймлённые пышным кустарником, среди которых местами возвышались деревья с низко растущими ветвями. Вся эта природная красота располагалась на обоих берегах реки. Было там ещё что-то вдалеке, только в темноте не разглядеть — луны-то на небе не было.