Планета отчаянья
Шрифт:
— А-а-а-ааааааа! Так вам! — вопила Вески, продолжая стрелять.
Чудовища одно за другим разлетались на куски, что вызывало у нее почти восторг.
Вот один упал, вот у второго отвалилась отсеченная очередью голова, вот у третьего брызнули во все стороны зубы, а потом и что-то полужидкое, похожее на мозги…
Она стреляла упоенно, испытывая почти вдохновение, и уж во всяком случае — азарт.
— Эйпон, я требую прекратить подавляющий огонь! — Горман сжал кулаки, словно был готов впрыгнуть прямо на
— Интересно, — голос Берта слегка дрожал, но тем не менее представитель Компании не полностью потерял свой самоуверенный вид хозяина положения, — сколько времени у нас остается до взрыва?
«Успеем ли мы захватить с собой хотя бы один экземпляр?» — подтекстом звучало в его словах.
— Все зависит от того, что именно и как повреждено, — почти невозмутимо ответил Бишоп.
— Эйпон!
— Вески, кому сказано — не стрелять?! — В общей мешанине разобрать, кто именно сказал последние слова, было невозможно.
— Эйпон, вы меня слышите, Эйпон? — надрывался Горман. Он уже слабо понимал, что именно кричит, но не мог остановиться. Нужно было выкручиваться, а для этого необходимо в первую очередь не выпустить из рук инициативу: пока он командовал и его командам хоть как-то подчинялись, лейтенант мог еще считать себя командиром. Только бы удалось прекратить эту убийственную для всех стрельбу!
— Сейчас же перестраивайтесь взводом!
— Что-что? — Хигс даже не расслышал команду: в общем кавардаке она промелькнула как что-то странное и нелепое и тут же выскочила из памяти.
— Я же сказал: прекратить подавляющий огонь и двигаться к выходу!
Последняя команда была излишней — десантники и так отступали в ту сторону, но по одной-единственной причине: монстров оказалось в той стороне несколько меньше, и выстрелы Вески почти полностью расчистили путь.
Очертания зала потонули в чадящем смрадном дыму, чудовища выскакивали из него как призраки.
Что-то грохотало, зубастые морды клацали зубами прямо перед камерами мониторов.
Где-то в глубине наклонилась и рухнула подпаленная и растаявшая у основания колона «человеческого пудинга».
Бой продолжался.
— Эйпон! Эйпон! Скажите хоть что-нибудь!
— Да нет его! — огрызнулся Хигс, переводя винтовку в режим стрельбы бронебойными пулями. — Он погиб уже!
— Что? — лицо Гормана исказилось.
На мониторах тряслась каша из дыма, огня и мелькающих вперемежку то конечностей монстров, то человеческих рук и оружия.
Разобраться в происходящем со стороны было невозможно. Даже более опытный командир, чем Горман, вряд ли смог бы указать сейчас, на чьей стороне был перевес, где сколько было потерь и чем все это могло закончиться.
— Минус тридцать два, минус тридцать три, — вела свой условный отсчет численности врагов Рипли. Она не заметила, что начала шептать цифры
— Эйпон!
— … тридцать четыре… — Рипли вдруг замолкла. Очередной крик Гормана словно отрезвил ее.
— О черт!
— Так их, так! — орали микрофоны десантников.
«Что же мы сидим? Они там гибнут, а мы…» — кровь ударила Рипли в лицо, заливая краской стыда.
На бронетранспортере можно проехать по коридору до самого лифта — коридор достаточно широк для этого. Буквально один поворот, пара стенок, которые можно просто смести по пути, — и им останется совсем немного до нас. Главное, чтобы они сейчас вышли оттуда.
«Так что же я сижу?!» — снова спросила Рипли себя и не нашла ответа. На один из мониторов навалилась масса щупалец и когтей — точь-в-точь как она наблюдала на своем корабле.
— Сейчас же выводите всех оттуда! — перекрикивая всех, приподнялась Рипли.
— Что?! — вытаращился на нее Горман.
Крик — плохое доказательство твердости, но тем не менее он звучал достаточно убедительно, чтобы Горман тотчас подумал о бунте и угрозе собственной власти.
— Я вам приказываю! — громыхнула Рипли.
— Замолчите! — подскочил Горман. Значит, он не ослышался? Им командуют — и кто?! Задерганная консультантишка? Даже не военный — гражданское лицо, человек почти посторонний?! — Внимание.
Резким движением Рипли выхватила у него микрофон:
Всем внимание! Выходите немедленно! Мы ждем вас на третьем уровне!
«А из нее получился бы неплохой военный, — отметил про себя Берт. — Во всяком случае, я бы предпочел, чтобы командиром была она, а не этот, с позволения сказать, лейтенант…»
— Замолчите! — выговорил Горман с тихим отчаянием в голосе.
Впервые за всю службу в армии он подвергался такому неслыханному оскорблению — и когда? В тот момент, когда решалась его судьба как командира, когда он одинаково мог попасть как в герои, так и в последние подлецы. Выходка этой посторонней здесь бабы делала первую возможность весьма маловероятной. Хорош «герой», если первый попавшийся штатский, тем более — слабого пола, может во время сражения перехватить инициативу и начать диктовать свои требования!
— Вы мне мешаете, — отрезала Рипли.
Тем временем, несмотря на неразбериху, по мониторам стало можно определить, что бой переместился в уже знакомый проход. Его высота не позволяла Чужим беспрепятственно бегать по потолку и валиться на людей сверху — здесь им приходилось двигаться скрючившись и по одному.
— Вот дерьмо!
— Суки! — продолжали отругиваться и отстреливаться десантники. Так как враг теперь был виден хорошо и стал почти знаком, ярость ослабевала, переходя в менее импульсивную, но стойкую форму.