Планета-бродяга

Бир Грег

— Где ваши корабли, такие супербыстрые? — спросил Анакин, которому надоело это напыщенное кривляние взрослых и не терпелось поскорее приступить к делу.

— Это мой ученик, Анакин Скайуокер с Татуина, — сказал джедай. — Меня зовут Оби-Ван Кеноби.

Ганн опустил взгляд на Анакина, и его лицо просветлело.

— У меня тоже есть сын, — сказал он. — Особенный ученик. Много сыновей и дочерей. Мы так называем учеников. Кто бы ни были их настоящие родители, мы становимся им папами, мамами и учителями. Боюсь, ты не сможешь увидеть никаких кораблей в течение ближайших нескольких дней, юный Анакин, — он

снова перевел взгляд на Оби-Вана и взмахнул рукой, показывая все вокруг. — Мы находимся на так называемой Средней Дистанции. Это наше первое поселение на Зонаме-Секоте, куда мы перебрались всего лишь двадцать ферроанских лет назад. Это шестьдесят стандартных лет. Но время здесь имеет совсем другой смысл, чем в любом другом ферроанском мире или на Корусканте.

— Нас акцент выдал? — спросил с усмешкой Оби-Ван.

— Даже несколько месяцев, проведенных в метрополии, накладывают неизгладимый отпечаток на твою речь, — сказал Ганн. — На Зонаме-Секоте особенное течение времени. У меня такое ощущение, словно я провел здесь всю свою жизнь, хотя это может быть всего лишь год, месяц, неделя…

Оби-Ван корректно вывел его из состояния задумчивости.

— Мы хотели бы приобрести корабль, — сказал он. — У нас есть деньги, и мы готовы начать тесты и тренировки.

Ганн театрально поднял тонкие черные брови: — Сначала ритуалы. Ответы и тесты — потом.

Ферроанец обернулся, услышав причудливый порыв ветра, короткий посвист, который донесся из густого полога растительности у них над головой.

— Вид отсюда — не самый лучший, — сказал он. — Идемте за мной. Мне нужно познакомить вас с Секотом.

Оби-Ван и Анакин последовали за Ганном в проход между двумя огромными стволами, которые окружали и поддерживали платформу. Ганн открыл небольшую калитку, сплетенную из гибких прутьев, и жестом пригласил следовать за собой. Пройдя между стволами, мастер и ученик оказались на внешней платформе, залитой лучами солнца. Отсюда открывался вид даже более величественный, чем показывал им Чарза Куинн на борту «Звездного морского цветка».

Ганн скрестил руки на груди и гордо улыбнулся. Утренний туман клубился над извилистой речной долиной, которая все еще была в тени, накрывшей все на земле под платформой, поднятой на два километра. По склону долины аккуратными рядами сбегали домики платформы, удерживаемые огромными коричневыми и зелеными лианами. Лианы свисали с борасов, которые словно перешагивали через острые, как нож, вершины гор, покрытые ярко-фиолетовыми и зелеными растениями. Над вершинами беззвучно парили, подхватывая легкий утренний ветерок, несколько воздушных кораблей. Они были сделаны из связок вытянутых белоснежных шариков, тесно привязанных друг к другу, и уравновешивались несколькими вынесенными вперед и назад надутыми большими более крупными шарами. Воздушные корабли плыли по натянутому вдоль долины канату, который поддерживался через каждые метров сто растущими на склонах борасами. Даже сейчас, несмотря на ранний час, воздушные корабли медленно прокладывали себе путь над шапками крон.

— Планета называется Зонама, — сказал Ганн. — Животный и растительный мир, покрывающий ее, мы зовем Секотом. Это — лишь небольшая часть Секота. В него входят все борасы вокруг нас, и хочется верить, что и мы тоже — его часть. Чтобы стать достойными

летать на плоде Секота, одном из его кораблей, вы должны принять наш уклад жизни. Вы должны признать Судию и его роль в жизни и истории, вы должны признать единение с Секотом. Это будет нелегко, и вас будут подстерегать опасности. Власть Секота необычайна и ужасна. Вы принимаете такие условия?

Выражение лица Оби-Вана не изменилось. Анакин вопросительно покосился на Ганна.

— Да, принимаем, — сказал Оби-Ван.

— Идите за мной, пожалуйста, и я покажу, где вы остановитесь.

20

— Почему бы тебе просто не пойти и не спросить у них про Вергер? — спросил Анакин у Оби-Вана, когда они расположились в комнате гостевых апартаментов Средней Дистанции, где им предстояло провести ночь.

— У меня такое впечатление, что нам нужно проявить терпение, — ответил Оби-Ван, открыв ставни и глядя на долину. — Мы должны побольше узнать об этом Судии, кем бы он ни был.

Полет на воздушном корабле до тренировочного центра, вдоль особенно высокого горного кряжа, был достаточно рутинным, но все же прекрасным, а для Анакина — очень волнующим. Все его странные ощущения и предчувствия померкли на фоне великолепия яркого солнца и открытого пространства — такой редкой картины на Корусканте и невозможной на борту «Звездного морского цветка».

— Здесь все по-другому, — сказал Анакин. — Не как на Татуине… но я чувствую себя так, словно вернулся домой.

— Ага, — уныло подхватил Оби-Ван. — И я тоже. Это-то и беспокоит меня. В воздухе полно каких-то странных запахов. Возможно, некоторые из них воздействуют на людей.

— Это потрясные запахи, — воскликнул Анакин, высовываясь из окна и глядя на тенистую реку, петляющую под ними. — Здесь пахнет жизнью.

— Интересно, что сказали бы секотцы, если бы могли понять эти запахи, — задумчиво произнес Оби-Ван и оттащил падавана назад, пока тот не высунулся слишком далеко. — Не зевай.

— Знаю, — весело ответил Анакин, затем понизил голос насколько мог и пробасил: — Все на самом деле не то, чем кажется.

— А что еще ты чувствуешь? — спросил Оби-Ван.

Именно этого вопроса Анакин надеялся избежать. Он скривил кислую физиономию.

— Я не хочу ничего сейчас чувствовать. Я просто хочу насладиться дневным светом и свежим воздухом. Корабль Чарзы был таким сырым и тесным, тем более я вообще не люблю космические полеты. Меня всегда знобит, когда висишь посреди вселенской пустоты. Мне больше по душе находиться среди живых существ. Даже на Корусканте. Но этот… — Анакин посмотрел на Оби-Вана. — Я глупо себя веду, да?

Оби-Ван расплылся в улыбке и положил руку Анакину на плечо.

— Радость всегда была положительной эмоцией, если только она не скрывает под собой беспечность, — Оби-Ван вспомнил Куай-Гона Джинна и Мэйс Винду — он не раз видел, как они оставались в веселом расположении духа даже в тех ситуациях, когда от них требовалась величайшая концентрация.

Он таким талантом не отличался.

— Вы хоть когда-нибудь веселитесь, учитель? — спросил Анакин.

— У меня будет время повеселиться, когда ты скажешь мне, что ты чувствуешь. Мне нужен ориентир, по которому я смог бы сверить мои собственные ощущения.