Пламя Силаны
Шрифт:
— Если чародеям хватит сил. Если нет, формация исчезнет, и мы останемся беззащитны, — сказала Силана. Она видела это как наяву: крохотный круг барьера, и алые ленты голема, бьющиеся в него. И как барьер лопается, будто тонкое стекло.
— Формация выиграет нам время, — Аврора улыбнулась одними губами. Устало и угрюмо. — Мы проведем это время в молитве, восстановим пламя. И сможем защитить чародеев, пока те набираются сил. Не важно сколько времени это займет. Мы испепелим монстра.
— Прекрасный план, — невозмутимо заметил Эйд, и он в который раз уже показался
Он говорил так, будто это решало все проблемы, будто бы не существовало угроз. И только Силана видела: одна единственная ошибка, заклинание, запоздавшее на мгновение — могли стоить им жизни.
— Не паникуйте, Силана. Мы справимся, — спокойно сказал он.
Она сердито выдохнула, до боли сцепила пальцы на страховочных ремнях ската:
— Ваш план может убить нас всех. Всех, кто вам доверился.
И жриц, которых Силана убедила воевать. Которые ей доверились.
— Не страшно. Я тоже умру, и не успею пожалеть, — он вежливо улыбнулся и добавил. — Приступайте. Этот голем не сожжет себя сам.
***
Чтобы защитить агентов и скатов от пламени, чародеи окружили их барьером. Огненная сфера полыхала снаружи, то разгоралась ярче, то наоборот затухала, и ее свет окрашивал лица жриц в алый. Силана не использовала пламя, берегла те силы, что оставались и проговаривала слова молитвы — мысленно.
Госпожа моя в пламени, ты первый огонь и последняя искра. Ты, живущая во всем. Ты в тепле моего тела, в свече моего разума, в костре моего сердца и в солнце моего духа. Веди меня в этот страшный час. Веди меня, через ужас и боль. Против монстра, и против сомнений. В левой моей ладони пламя, в правой моей ладони пламя, и оно проведет меня по струне.
Все постороннее уходило прочь, облетало, как шелуха, и тело наполнялось силой. Крохотными каплями пламени. Одна к другой, мгновение за мгновением.
— Пора, — сказал Эйд, и они полетели вперед, окруженные огненным барьером.
Защитная магия Академии поддавалась с трудом, а сквозь нее уже тянулся исполинский голем крови. Он был бесформенный и текучий — тянулся не лентами, потоками крови.
Потоки соприкасались с пламенем, шипели, будто вода на раскаленных камнях, и в воздухе стояла неодолимая вонь кипящей крови.
Веди меня. Веди через мерзость, веди через все, от чего я пыталась убежать.
Ты, живущая во всем.
Эйд летел вперед, держался в формации, и другие агенты подстраивались под него — чтобы не задеть края барьера.
Силана чувствовала собственное сердце, гулко и размеренно. Присутствие Майенн — внутри и во всем вокруг — укутывало спокойствием.
Веди меня, живущая во врагах и в союзниках, и в каждой крупице земли.
Веди меня, и я пройду мой путь до конца.
Голем оборачивал огненную сферу собой, горел, и не отступал, потому что не мог ни бояться, ни испытывать боли.
Он был просто кровью — гигантским резервуаром крови, которую Вейн забрал у города.
Одни жрицы сменили других, и Эйд сказал:
— Мы уже должны быть во внутреннем дворе. Если я не ошибся, главное здание Академии прямо под нами.
Ему приходилось говорить громко, перекрикивая рев пламени.
— Я найду путь, — сказал темноволосая чародейка, и вокруг ее ладоней сгустилась белесая сила, потянулась вперед тонкой нитью. — Я чувствую силу в камнях. Нам туда.
Они летели вперед медленно, и одни жрицы сменяли других, как только огненная сфера начинала мерцать, теряла устойчивость. Несколько раз в прорехи бился голем, его алые потоки разбивались о чародейский барьер, чтобы сгореть в следующее мгновение, осыпаться пеплом.
Силана берегла силы и молилась, и ждала своей очереди, чтобы использовать пламя.
Казалось, ожидание никогда не закончится, что они застряли в безвременье, и так будет всегда — молитва, огненная сфера снаружи. Исполинский голем вокруг — алое, неистребимое чудовище.
А потом все закончилось, и они оказались в огромном зале.
Голем отпрянул назад — на несколько долгих, драгоценных мгновений передышки, и Силана успела рассмотреть подробности: священные символы семи Начал на полу, высокие, взвивающиеся вверх ребрами колонны.
Когда голем напал снова, чародеи были готовы.
Скаты опустились ближе к полу, Эйд, и его агенты помогли магам снять страховочные ремни. Белесая сила разлилась в воздухе, раздвигая границы барьера.
Чародеи заговорили — голоса сливались в единое целое, отдавались дрожью в костях. Силана не знала языка, на котором они читали заклинание, но понимала, о чем они говорили — они просили огонь о помощи. Обращались к стихии, и знак огненного начала светился на полу.
Поверх него змеями свивались линии магической формации.
Силана чувствовала ее присутствие, как запах и вкус, как тепло и прикосновение.
Все ближе и ближе.
А потом одна из жриц на соседнем с Силаной скате вдруг пошатнулась, и обмякла в седле.
И сфера из пламени истончилась до прозрачности. Уже не могла остановить голема.
***
Оглядываясь назад, Силана удивлялась, что успела — потянулась пламенем вперед, будто с самого начала только этого и ждала. Она вплела свою силу в силу других жриц, тех, что едва держались, защищая чародеев, и почувствовала — они были связаны. Все жрицы, что использовали пламя вместе с ней. И все, что когда-то служили Майенн.
Те, что пошли за ней, и те, кто не знал ее. И Верховная, что осталась в Храме.
Тонкие прочные раскаленные нити связывали их в единое, бесконечное полотно.
Силана потянула за эти нити, почувствовала отклик, и поняла, что Эйд был прав. И что все получится.
И что голем — гигантский, кровавый монстр — ничего не сможет. Что он крохотный, этот гигантский монстр, незначительный и смешной, как детская игрушка. Что он ничего не сможет против той силы, что вела Силану вперед, что наполняла воздух, и что жила в них всех.