Пламя под пеплом

Корчак Ружка

Но в гетто тихо. На улицах уже не встретить старика, бредущего своей дорогой, опираясь на палку, или старушку, продающую сигареты на углу. Остался только один как вечный протест и память: старый виленский попрошайка, калека с парализованными ногами. Дважды забирали его, но так как никто за ним не присматривал (без ног - не удерет), он дважды уползал на животе и спасался. Спасся он и на сей раз - из Поспешек, наш единственный "шнорер", (попрошайка) единственный во всем еврейском Вильно.

Мы задыхаемся от бессильной ярости и вынужденного молчания. Время действовать еще не пришло, но ведь необходимо вывести гетто из благодушия,

вдолбить в эти еврейские головы, что не в их пользу политика Генса, что она организованное преступление! Мнение, будто стоит принести в жертву стариков, чтобы остались жить молодые - безосновательно и вредно. Оно - не что иное, как продукт германской пропаганды, поймавшей на удочку и нас, евреев.

– Запомните, - говорят наши люди на работе своим товарищам, - запомните и поймите, что это предательство - собственными руками выдавать стариков палачам, в то время как те подводят баланс нашего национального истребления. Раз немцы требуют норму черепов, пусть попробуют взять сами, без нашей помощи. Ведь своим поведением мы им облегчаем дело, пособничаем в их сатанинском замысле.

– Допустим, - отвечает еврей, один из рядовых евреев гетто, - и все-таки ведь лучше, чтобы уцелели именно молодые. Если не согласимся, они же сами заберут и поведут молодых и сильных, им-то - все равно. А теперь, когда молодые остались, остались пригодные для работы, есть шанс, что переживем врага, что выиграем вопреки всему! Немцы нуждаются в гетто и в еврейских рабочих. Ведь всех не укокошат. С национальной точки зрения метод Генса оправдан, потому что спасает евреев!

От тех окаянных дней осталось во мне еще одно воспоминание. В гетто началась акция против стариков, и наш "эйнгейт" собрался, как обычно, возле Рудницкой, готовясь двинуться за ворота. Многие из работавших в ИВО не вышли в тот день - дома у них были престарелые родители и родные. Среди евреев "эйнгейта" имелось и несколько пожилых рабочих, и мы опасались за их судьбу. В положенный час, как всегда, прошли через ворота. Стояла усиленная охрана. Проверяли "шейны", истошно орали.

За воротами построились по трое и пошли. Шли молча. Проходим Рудницкую, Завальную, каждый погружен в свои мысли. Вдруг слышу громкий разговор. Удивилась, прислушиваюсь. В передней тройке шагают Калманович и д-р Гордон. Калманович чуть ли не кричит на Гордона, размахивая руками:

– А я вам говорю, я их ни чуточки не боюсь! Гордон отказывается это понять:

– Что это значит, Калманович? Что значит, вы их не боитесь?..

А Калманович упрямо повторяет:

– Ничего они мне уже больше не сделают! И после короткой паузы:

– У меня сын в Эрец-Исраэль.

В конце лета 1942 года Цви Розенович, связной ЭФПЕО, обнаружил первых ласточек партизанского движения в окрестностях Вильнюса.

Первая встреча с партизанами в нашем районе была и радостью, и неожиданностью. Мы еще не знали, кто они и откуда появились. Следует ли придавать значение этому событию, или нас ждет очередное разочарование? Тотчас выяснилось, что это - группа парашютистов, засланная только что из Москвы. Группа выразила желание наладить контакт с молодежью гетто. На встречу от имени штаба отправился Виттенберг.

Если для нас весть о партизанской группе в нашем районе была радостным сюрпризом, то еще более сильным было изумление партизан, когда они узнали о существовании боевой партизанской организации внутри гетто, тем более, что

им было известно об отсутствии антифашистской деятельности в самом городе. Рассказ Виттенберга о проделанной работе и выполненных до сих пор операциях ЭФПЕО вызвал удивление и энтузиазм. Насколько же возросло это удивление, когда парашютисты услышали о том, как возникла организация ЭФПЕО и какова ее главная цель: остаться в гетто, чтобы направлять и возглавить вооруженное сопротивление во время ликвидации. Парашютисты сбиты с толку: они-то считают, что боевая организация должна уходить в лес - там ей место и ее боевой рубеж.

Проходит несколько нелегких дней. Удастся ли нам убедить их? Поймут ли они специфику нашей боевой еврейской организации?

Состоялось еще несколько встреч - вне гетто, в селе Бяла-Вака, на стоянке группы. Виттенберг доказал правильность нашего пути. Мы сумеем и захотим уйти в лес только в результате нашей борьбы в гетто. Пока в нем находятся тысячи евреев, у которых нет другого выхода, наша организация обязана действовать на месте. Подготовка сопротивления в гетто - цель еврейских партизан. И люди, прибывшие издалека и мыслившие понятиями, чуждыми еврейской жизни и ее проблемам, после долгих бесед поняли нашу правду и наш моральный долг. Они убедились, что наш выбор сделан сознательно. Так партизанским командованием в Москве организация ЭФПЕО была признана партизанским союзом, который, действуя на территории гетто, является частью общесоветского партизанского движения. Тогда же было решено:

1. Группа членов ЭФПЕО выйдет вместе с парашютистами на закладку первой партизанской диверсионной базы в окрестностях Вильнюса.

2. Группа наших инструкторов будет послана на главную тренировочную базу для прохождения боевой подготовки. К установленному сроку группа вернется в гетто.

3. ЭФПЕО организует разведку на всех важных военных и промышленных точках в районе Вильнюса, а также продолжит практику диверсионных актов.

4. Парашютисты обещают нам свою помощь. С началом восстания в гетто нам будет доставлено оружие и взрывчатка.

5. Штаб ЭФПЕО берется обеспечить двух парашютистов документами, чтобы они могли устроиться в городе.

Наших бойцов охватило новое воодушевление. Разведка, которой до сих пор не придавалось особого значения (так как она не служила нашим целям), стала теперь одной из главных задач. Были составлены подробные карты-планы "эйнгейтов" с указанием количества рядовых, офицеров, оружия и местоположения складов, посылались подробные сводки о передвижениях войск и эшелонов, сроках их отправления и прибытия, составлено военное описание Вильнюса. Товарищи специально посылались работать на железную дорогу для регистрации суточного графика следования поездов.

В дни германского наступления 1942 года через Вильнюс на фронт шли огромные массы войск и вооружения. Изя Мацкевич провел тогда три недели на главной магистрали и ежедневно составлял подробные отчеты о движении войсковых эшелонов. Вес сведения и отчеты переправлялись парашютистам. Оттуда вся эта информация должна была передаваться в генеральный штаб Красной Армии в Москву. Но вскоре связь с Москвой прервалась, и все попытки восстановить ее закончились неудачей. Положение стало безвыходным. И тогда мы предложили дерзкую идею: отправить связных, которые перейдут линию фронта и доберутся до Москвы! Соня Медайскер и Цеся Розенберг с великой радостью и решимостью приняли это поручение.