Пламя под пеплом
Шрифт:
Задачи наши трудны. Прежде всего, мы обязаны освободиться от всех иллюзий, сами осознать положение и помочь сделать это другим; учесть до конца опасность; будить в молодежи, беспомощной и подавленной акциями, веру в свои силы; воспитывать национальную гордость и ненависть к врагу, а потом повести в бой; бороться организованно.
Мы станем сильны, когда в эти кровавые потемки проникнет свет сознания, мысль, что отныне - мы сами господа над смертью. Тогда появится смысл и нашей жизни.
Вы спрашиваете, а что
Конечно, нелегко далось нам так, сразу переменить свои воззрения. Многие переживают настоящий психологический и идейный кризис. Подчас начинает казаться, что мы одиноки и брошены на произвол судьбы в окутавшем весь мир великом мраке и должны ощупью искать путь к свету. Отсюда колебания, заблуждения. Но ясно, что все, что наши товарищи чувствуют и говорят в эти минуты, есть результат высшей заботы об идеалах и святынях еврейского народа.
НОВОГОДНЯЯ НОЧЬ. Гетто погружено в безмолвие и мрак. По узким темным переулкам летит снег. Как только снежинки касаются земли гетто, их сверканье гаснет и превращается в грязь. Потемки сгущаются, и даже сама белизна не в состоянии их смягчить и рассеять.
А из-за стен, с той стороны доносятся звуки джаза. Крикливо празднуют приближение нового года претенденты на завоевание всей планеты. Пьют и считают дни, отделяющие их от Москвы. И от их долетающих до гетто пьяных голосов пахнет кровью:
"Когда из-под ножа брызжет еврейская кровь", - горланят они.
Семь глухих переулков отвечают на эту песню сдержанным эхом. И сердце уже не замирает от страха, не сжимается от боли и не бунтует в бессильном отчаянии. Ведь с песней этой мы уже свыклись. Ею насыщены вчера и сегодня, и она несется навстречу завтра. Ее слова сделались привычными, обыденными до такой степени, что в мозгу у нас неотвязно вертится ее мотив.
Как все это до боли запечатлелось в памяти!
Но от той новогодней ночи у меня сохранилось не только видение грязных луж и тяжкого мрака гетто, не только звуки "Хорст-Вессель лид" ("Хорст-Вессель-лид" - гимн штурмовиков.).
Я вглядываюсь в сумрачное далеко того вечера, и передо мной проходят другие картины. В потухших, свыкшихся с мраком зрачках вспыхивают снопы света.
Сначала они слепят, а потом...
Двор на улице Страшунь 2. Большой зал, наполовину погруженный в мрак. Несколько десятков сосредоточенных юношей и девушек. Серьезные лица с застывшим выражением напряженного ожидания. Сто пятьдесят пар глаз вонзились в одно лицо, сто пятьдесят внимают одному голосу. Он дышит силой и болью. Звучат памятные слова - текст первого воззвания (Оно написано Абой Ковнером и зачитано им и Тосей на идиш и иврит. Адресовалось прежде всего участникам халуцианского движения.) :
НЕ ДАДИМ ГНАТЬ СЕБЯ, КАК СКОТ НА БОЙНЮ. "Еврейская
Где они, сотни евреев, уведенных на работу облавщиками-литовцами?
Где раздетые женщины и дети, с которыми нас разлучили в страшную ночь провокации?
Где евреи Судного Дня?
И где наши братья из Второго гетто?
Кто был угнан за ворота гетто, тот уже не вернется.
Все пути гестапо ведут в Понары. А Понары означают смерть.
Колеблющиеся! Отбросьте все и всяческие иллюзии: ваши дети, жены и мужья их больше нет.
Понары - не концлагерь. Там всех расстреляли!
Гитлер замыслил уничтожить всех евреев Европы. Волею судеб литовские евреи стали первыми в очереди.
Не дадим себя гнать, как скот на бойню!
Да, мы слабы и беззащитны, но единственный ответ палачу - сопротивление!
Братья! Лучше пасть свободными борцами, чем существовать из милости убийц.
Будем сопротивляться! Сопротивляться до последнего вздоха!
1 января 1942 года, Вильнюс, гетто.
И снова тишина. Никто не нарушает молчания. И только слезы поблескивают в десятках молодых глаз. И только безмолвная волна чувств затопляет сердца. И руки судорожно сжимаются в кулак.
Вдруг в углу зазвучал голос. Приглушенно, неторопливо. И всех зажгла песня, расковала сердца, объединила. И вот уже, отбросив сомнения, люди поют, поют самозабвенно всем сердцем, словно стремясь напитать слова собственной кровью:
Чем сгинуть,
Лучше пасть геройски.
Шею подставлять под нож?
Нет и никогда!
Не сидите по углам,
Каждый со своей болью
Пока хоть единая искра светит,
Должен прийти рассвет!
Казалось, наша песня обрушит стены гетто, прорвется туда, где раздается звериный рык жаждущих еврейской крови врагов, удушит и раздавит их силой нашей ненависти и твердой верой в их гибель.
Вера и ненависть - вот что сплавилось в наших сердцах в эти дни, и только почувствовавшие в себе этот сплав поднимутся на смерть, чтобы остаться жить в памяти своего народа.
Тося прибыла к нам из мирных, спокойных гетто, где лихорадило лишь от усиленной воспитательной и общественной работы. Находясь здесь, она впитывала новую, неизвестную ей действительность, жуткую правду о физическом истреблении. Пережив глубокое потрясение, она начинает вместе с нами бороться за реализацию новых идей, вкладывая в это всю свою энергию. Волей судьбы она стала связующим звеном между изолированной вильнюсской группой и остальными отрядами движения, сближая нас с тысячами евреев в разных гетто, олицетворяя жизнь движения, озаряя мрак наших дней светом оптимизма.