Пламя души
Шрифт:
Гравитация, бессердечная ты сука!
Багряная твердь!
Защиту я обновил в тот миг, когда лёд и рукокрыл с треском и хрустом столкнулись. Стена раскололась на четыре крупных части и кучу осколков поменьше.
Конечно же, сцуко, один большой осколок приложил меня по спине, вышибив из груди воздух — благо хоть, от большего защитили Багряная твердь и кираса.
Осколок поменьше ударил в раненную ключицу, и я заорал от боли, а на глазах выступили слёзы — мгновенно слизанные ветром.
У Вали дела были лучше — Купол её защитил, и она
Монстр в последний раз заорал — тонко, пронзительно. Его гибкая длинная шея в двух местах очень неестественно согнулась, один из рогов с мясом оторвало. Чудом уцелевшие крылья взмахнули, бросив нас выше — и замерли.
Мгновение мы висели в воздухе — почти как в мультике. Уровень Вали вдруг прыгнул с тридцатого на тридцать первый, и мы вместе с тушей ветрокрыла ухнулись вниз.
Ветер ударил в лицо, ноги рванулись вверх, болтаясь. Я вернул бесполезный теперь нож в быстрый доступ, подловил момент и крепко вцепился в предплечье болтающейся рядом Вали.
Блинк!
Мы телепортировались в сторону, и с трупом монстра праща нас больше не связывала. Стилет с белой вспышкой исчез из Валиной руки, и мы потянулись друг другу, снова намертво сцепились. Мою спину обхватили Валины руки и ноги — а как это переросло в поцелуй, я и сам не понял.
М-ма-а-ать! Как вообще мой охреневший от нагрузок организм нашёл силы на стояк?
Я распахнул крылья, и снова взял курс на северо-запад. Как бы то ни было, хотя бы к точке сбора мы так доберёмся быстрее.
Внизу проносились, постепенно приближаясь, зелень лесов и сверкающие ленты ручьёв и речушек, и редкие небольшие озёра. Мы преодолели километров пятнадцать, по ощущениям. Впрочем, может и меньше — время для меня тянулось, как прилипшая к подошве жвачка, и мне совсем расплохелось.
В голове стоял туман, в ушах гудело, а перед глазами плыло, и приходилось отчаянно моргать. Хотя, это ещё фигня. Больше на нас не нападали — и в какой-то момент моя шкала ярости стремительными рывками ушла вниз. Тогда то и пришла боль — боль, сука, во всем теле, в каждой мышце и каждой кости.
Последствия истощения были даже хуже, чем боль от разрубленной ключицы. А уж как злобно кислота жгла желудок, требуя срочно что-нибудь сожрать…
Валя была не многим лучше — она вся вспотела и побелела, цепляясь за меня. Я чувствовал, как дрожат её напряжённые руки и ноги. Успокаивал себя только одним: осталось немного. Минута, две от силы — и мы приземлимся.
Верхушки деревьев — тут, в стороне от гор, уже лиственных — были всё ближе, и я боролся с дурнотой и искал, где бы приземлиться.
Впереди справа вроде бы был участок без леса, но там стоял густой странный туман. Он что-то напоминал мне, но что — я никак не мог сообразить.
Когда высоко в воздух вдруг ударила белая струя воды, понял. Там, мать их, гейзеры!
О.
Мой.
Бог.
Если там есть горячие источники, в которые можно лечь… Если там они реально есть… Ох, м-мать, я согласен убить ещё кого нибудь за возможность отмокнуть в горячей воде.
Я качнулся, взяв курс на ванну и расслабон.
Близкий отдых выкинул из головы вообще все мысли, я был на грани. Это, мать его, стало навязчивой идеей.
Мы пролетели через огромную россыпь камней — и приземлились на каменистый бережок прямо перед небольшим — три на четыре метра — круглым озерцом, исходящим паром.
Когда подошвы коснулись твёрдой земли, меня повело, и я завалился на спину. Ойкнувшая Валя успела отпустить меня, и осталась на ногах. Тут же кинулась ко мне.
— Максим! Ты как?
Я раскинул в стороны руки, глядя, как небо вращается перед глазами. Стало дурно, но я заставил себя осмотреться — и опасности не увидел. Только после этого с облегчением опустил веки. Выдавил:
— Норм. Всё норм. У меня регенерация, всё заживёт.
Я прервался, достал фляжку с водой. Приложился, и опустошил её. Стало чуть легче — по крайней мере, не драло горло, но вот желудок только сильнее скрутило.
— Оно прям сейчас заживает. Проблема в том, что это тянет из меня последние соки.
Я заставил себя подняться — мне помогла подскочившая Валя.
— В общем, ты мне нужна Валь. Как женщина.
*** Травка ***
— В общем, ты мне нужна Валь, — произнёс Максим, глядя на неё странным пьяным взглядом. Его шатало, что только усиливало впечатление. — Как женщина.
Ноги Вали дрожали, мышцы болели от напряжения — но в этот момент она забыла обо всём. К щекам прилила кровь, в животе запорхали бабочки.
— К-к-как?
Нет, она хотела этого. Очень хотела! Но — сейчас? Он же на ногах не держится, он же ранен! Как вообще сейчас можно думать про такое?!
— Как женщина, — повторил он. А потом принялся опустошать инвентарь: вывалил целую кучу дров, бросил на землю щит, а на него уложил большой кусок мяса. Две деревянных рогатки и палку — на них парень подвешивал котелок над костром. Последним достал свой здоровенный рюкзак. Двигался Максим странно, и пользовался только правой рукой. Левая безвольно висела, и от этого за него было ещё страшнее. — Валя, мне надо поесть. Вопрос жизни и смерти. Наверно, лучше с бульона начать. Потом кашу и мясо. Провари хорошо, пожалуйста, в рюкзаке есть всё нужное.
— Дурак, — буркнула Валя, и надулась. «Как женщина» — это про готовку? Что за шовинизм? Ещё и покраснела сильнее из-за своих пошлых мыслей. Но по настоящему сердиться на Макса она не могла — после всего того, что он сделал.
И после того, до какого состояния он себя довёл сегодня.
А Максим… Он разделся, снова загнав девушку в краску. Правда, уже через миг она забыла обо всём — в том числе и о том, что он разделся полностью. Вообще полностью.
Совсем.
Во время ночёвки Валя видела его в футболке и трусах — он особо не стеснялся, когда залезал в спальник. Максим не качок, конечно — но и тощим он не был. Наоборот — очень рельефным, жилистым, с развитыми рельефными мышцами. Ну, этой ночью.