Пламенное сердце

Мид Райчел

– Нет, Сидни. – Было мало толку от того, что он продолжал повторять моё имя. Ему было тяжелее перестать сердиться. Он подошёл ко мне и схватил меня за руки, заглянув мне прямо в глаза. – Я не просто использовал силу духа. Это было похоже... Я будто был духом. Он полностью заполнил меня. Я должен был заглянуть в эту девушку, Олив, чтобы выяснить, что с ней случилось. Каждая часть ее была пропитана духом, и мне пришлось использовать очень много сил, чтобы видеть его. Потом я должен был остановить его. Знаешь ли ты, что это такое? Есть ли у тебя

представление о том, каково это? Единственное, что я когда-либо делал, что требовало много сил, было спасением Джилл.

– Отсюда такая реакция, – сказала я.

Он покачал головой:

– Я пытался. Я пытался продержаться. В определённый момент ты чувствуешь себя отлично... но, в конце концов, маятник возвращается обратно. Это трудно объяснить.

– Мне уже было плохо раньше.

– Не так, как сейчас, – сказал он. – И я не говорю это, чтобы показаться умником. То, что я чувствую... как мир начинает рушиться вокруг меня. Все сомнения, все страхи... они съедают меня изнутри. Они делают моё состояние хуже, пока меня не поглотит тьма и пока не появится состояние, когда я не смогу сказать, что реально, а что нет. И даже когда я знаю, что что-то нереально... как тетя Татьяна... Ну, это по-прежнему трудно...

Внутри снова похолодело, когда я вспомнила о том, что он говорил возле магазина.

– Как часто ты слышишь её?

Я едва расслышала его:

– Не часто. Но когда возникает состояние, из-за которого я её слышу, оно быстро не проходит... Это так странно. Я знаю, что она не существует. Я знаю, что она ушла. Но я могу себе представить, что она скажет, и это так реально... я практически могу её видеть. Я её пока не видел, но когда-нибудь... когда-нибудь, я боюсь, что я на самом деле увижу, и тогда я знаю, что буду действительно потерян...

Я была обескуражена, я не знала, что сказать. Мы много разговаривали о безумии и духе, но я не думала, что эти разговоры были чем-то большим, чем его капризность. Я обратила его внимание на себя и, наконец, нашла слова:

– Адриан, тебе нужна помощь.

Его смех был резким.

– Какая еще помощь? Это моя жизнь. Выстрелы охотника примерно так же хороши. По крайней мере, они притупляют боль.

– Это не решение проблемы. Тебе нужна помощь. Начни принимать антидепрессанты, как это делала Лисса.

Он резко отстранился от меня:

– Чтобы уничтожить его вообще?

– Остановив дух, ты остановишь депрессию и... другие побочные эффекты. Как и необходимость пить.

– Тогда во мне не будет духа.

– Да, вот в чём дело.

– Я не могу. Я не могу отгородиться от него, – его лицо исказила гримаса боли.

– Ты можешь делать все, что угодно, – твердо сказала я. Боль поднималась внутри меня, и я пыталась сделать лицо как можно более хладнокровным до тех пор, пока это возможно. Заинтересованный Прыгун сидел рядом, и я взяла его на руки, чтобы отвлечься, и принялась гладить его по золотой чешуе. – Сделай это, и ты спасешь себя. И Джилл. Ты знаешь,

темнота может перетекать в нее.

– Я спас ее! – воскликнул он. Немного того отчаянного, неистового блеска вернулось в его глаза. – Она была мертва, и я ее спас. С помощью духа. Я спас руку Ровены. Я спас кровь Олив. Ты знаешь, как много усилий было потрачено? Это было не просто потраченное количество чего-то, это была сложная магия, Сидни. Я не знаю, смог бы кто-то сделать это. Но я сделал. С помощью духа. С помощью духа я могу совершать великие вещи для разнообразия!

– Ты можешь совершать много других великих дел.

– Да? Как это? – он указал на свою последнюю попытку нарисовать автопортрет, которая, даже мне пришлось признать, оказалась довольно неудачной.

– Ты больше, чем магия, – настаивала я. – Я люблю тебя не из-за магии.

На мгновение он запнулся.

– Но как я могу просто оставить способность помогать другим? Я спрашивал об этом раньше. Я должен был позволить Джилл умереть? Пусть Ровена разрушит свою карьеру? Потерять наш шанс на спасение людей от способности становиться стригоями?

Моё терпение лопнуло, и я опустила Прыгуна вниз. – Есть черта! В какой-то момент появляется черта, которую ты не можешь пересечь! Да, ты сделал удивительные вещи, но ты достиг точки, когда ты должен заплатить большую цену. Готов ли ты платить? Потому что я – нет! Пришло время, когда нужно сделать шаг назад и сравнить цену своей жизни с потребностями других. Что произойдет, если ты выполнишь какой-то подвиг духа, который столкнёт тебя в пропасть? Которая скроет тебя ото всех. Или смерть? А что потом? Что ещё ты будешь в состоянии выполнить? Ничего. Ты не знаешь, что ждет тебя в будущем. Ты не знаешь, что ты сможешь сделать, если ты освободишься от влияния духа.

Он снова подошёл и сжал мои руки:

– Но я не собираюсь освобождаться от влияния духа. Ты думаешь, что я могу оставаться в стороне в следующий раз, когда должен буду исцелить кого-то? Пусть они страдают? Я не могу бороться с этим искушением.

– Тогда избавься от него. Поговори с врачом. Прими решение, и посмотри, какие чудеса можно сделать, когда ты снова себя контролируешь.

Эти зеленые-зеленые глаза удерживали меня, казалось, целую вечность. Наконец он сглотнул и снова покачал головой:

– Я не могу, Сидни. Я не могу отказаться от него.

И в этот момент я больше не смогла сдерживать себя. Несколько слезинок соскользнули по щекам, прежде чем я осознала, что плачу. Я закрыла лицо руками, и все горе, весь страх, которые я сдерживала внутри себя от него, вырвались наружу. Я почти никогда не плакала. Я, конечно, не делала этого в присутствии других людей. И хотя я считала большую часть уроков моего отца совершенно бесполезными в наши дни, я все еще цеплялась за мысль, что сдаваться, как сейчас, и показывать так много эмоций было уделом слабости. Но я не могла с собой ничего поделать. Я не могла остановиться.