Плакса

Джеймс Моника

Карсон в ужасе смотрит на меня и дико извивается, пытаясь освободиться от зловонного трупа.

— Не обращайся так со своими корешами, — стебусь, а Рэв пялится на меня, нахмурившись.

Видит, что у меня крыша съехала. Но не осуждает. Еще одна причина, по которой я его люблю.

— Пора отчаливать. — Выражение его лица говорит о том, что у нас нет времени тратить его на пытки.

Я всегда ненавидела похороны. С тех пор как похоронили предков. Слезы давно высохли. Заплачь, чтоб тебя. Все хотят, чтобы ты рыдала. Все пялились

на меня, потому что я не пролила ни слезинки. Иногда глубокую боль невозможно обнажить. Она остается запертой в организме, чтобы гнить и разлагаться в органах, превращаясь в рак и кисты. Превращаясь в кровожадность.

Эти мальчишки понятия не имели, с кем имеют дело, когда выбрали меня. Карсон не знал. Вот теперь узнает.

Мы тащим этих отморозков на улицу по одному, пока не начинаю чувствовать, будто руки отвалятся. Вдруг сочувствую Черпаку, потерявшему руку. Должно быть, не комильфо — подыхать вот так. Все-таки интересно — как так.

Может, если бы мы выпустили бабульку, то та бы вызвала скорую. Так что это ее вина.

Хотя кого я обманываю? Эта ситуация на нашей совести.

— Копай, — приказывает Рэв и прицеливается одолженным дробовиком в голову Карсона. — Пора хоронить своего лучшего друга.

Здорово, что в нынешних условиях он стебется. Благодаря его настрою не ощущаю себя фигово.

Карсон с трудом поднимается на ноги и пытается копаться в твердой почве с наручниками на руках.

— Ебись ты конем, — бормочет он себе под нос.

— Сними их, — прошу Рэва и забираю у него дробовик, чтобы прицелиться на Карсона, пока он снимает наручники.

Как только он высвобождается, то бьет Рэва по лицу. Раздается сильный хруст, а когда из его рта начинает течь кровь, становится ясно, что удар был таким же жестоким, как и выглядел.

— Долбоеб! — вскрикиваю и быстро разворачиваюсь, стреляя из ружья прямо в лобовое стекло пикапа, в котором заперта бабуля.

Карсон пригибается и прикрывает уши руками.

— Если придется, всех вас всех перестреляю! — предупреждаю и снова направляю дробовик на Карсона.

Рэв вытирает рот тыльной стороной ладони; на ней остается кровь.

— Ну взгляни, кто возмужал. Хотя ты все еще дерешься, как малолетний сучонок.

Карсон вскакивает на ноги, готовый свернуть Рэву шею, но я предупреждающе взмахиваю дробовиком. Он скалится, Рэв же разражается хохотом.

— Фигасе, да у тебя лошадиные зубы, — издевается Рэв и проводит тыльной стороной ладони по лбу, изображая ужас. — Хотя, по-моему, одного у тебя не хватает.

Рэв поворачивается ко мне и гордо кивает.

— Моя девочка.

— Вы оба ебанутые, — говорит Карсон, посматривая на нас обоих.

Рэв отмахивается от него.

— Благодарю, доктор Фил, но вашего мнения никто не спрашивал. Госпожа велела тебе копать... так что, еблан, начинай копать.

Карсон понимает, что ему не поздоровится.

Он послушно начинает копать. Такое ощущение,

будто это длится вечность. Если б только Черпак мог помочь. Хотя с одной рукой тоже было бы муторно.

Рэв насвистывает «Терпение» Guns N' Roses, а я зеваю, потому что это уже затягивается.

К тому времени, когда могила становится достаточно длинной и глубокой для тела, мы решаем просто скинуть туда деревенщину.

— Сфоткай на память его бате, — прошу у Рэва. Ненавижу себя. Каждый имеет право на свой взгляд.

Рэв рыщет в карманах и ничего не находит. Он смотрит на меня с разведенными руками, и мы оглядываемся на пикап.

Блядь, оставил телефон в машине с миссис Даутфайр. Бросаю дробовик обратно Рэву и бегу к грузовику. Старуха трясется как чокнутая. Бедняжка, ей пришлось несладко. Протягиваю руку через раздолбанное лобовое стекло, царапая кожу о битое стекло, и достаю сотовый с приборной панели.

Тут же бросаю его в грязь и топчусь по нему, пока устройство не разбивается вдребезги.

Рэв ведет беседу с Карсоном, но не видно, что происходит. Естественно, они спорят, но Карсон вдруг валится на колени и опускает голову.

— Застрелите уже наконец! — кричит он, широко раскинув руки.

Рэв измучен, зубы стиснуты, а в глазах стоят слезы.

Подбегаю к ним. Вот он, конец. Настало время убедить меня в своей верности. Честно говоря, он и так помог, и если захочет пощадить Карсона, то я об этом подумаю. Он лишь недавно выяснил, кто его отец и брат.

Так что жду... даю ему право выбора и соглашусь на любой исход.

И сделанный им выбор согревает мое мертвое сердце.

— Ложись, — приказывает Рэв, указывая на свежевырытую могилу, в которой покоится Черпак. Места там почти не осталось, но если он ляжет сверху, то будет вполне осуществимо.

Карсон бледнеет, когда понимает, что Рэв не прикалывается. Семья или нет, но он собирается... похоронить своего брата заживо.

Меня подташнивает, но в то же время я ненавижу его всеми клеточками тела. Думаю о Фоссе, Черпаке и Блейке. О том, как Карсон был кукловодом. Они могли убить меня той ночью; он мог похоронить меня той ночью.

Не могу допустить, чтобы это случилось с другой жизнью.

Просто не могу.

— Нет! — орет Карсон: в нем не угасает дух, и если бы я не ненавидела его ебаную мину, я бы восхитилась упорством.

— Он сказал, ложись! — вскрикиваю и упираюсь в его огромную спину руками, прилагая столько силы, сколько могу. Он почти не шевелится и поворачивается, чтобы взглянуть на меня.

— Ты спросила почему, солнышко... так вот, ответ таков... почему бы и нет? — скалится, показав свое истинное лицо.

Все хотят получить ответы на свои вопросы, и многие чувствуют спокойствие, когда им говорят правду, но только не я. Он сделал это просто так? Только потому, что я оказалась под рукой? Только потому, что отшила его? Только потому, что мог?