Плакса

Джеймс Моника

Мы встаем и выглядываем наружу.

Сзади хижины хрыч роет огромную яму. Рядом с ним лежит плотно закрытый, полный пакет. Он ворчит и с кем-то болтает, но не могу разобрать, что он говорит, так как он едва открывает рот.

Мешок движется, и я вдруг чувствую, как в нутре разгорается огонь. Игра вновь начинается: теплые воспоминания, которые успокаивали во сне, быстро улетучиваются.

Прежде чем успеваю понять, что происходит, Рэв оказывается снаружи, небрежно покуривает сигарету, стоя у почти вырытой могилы, которую копает этот

человек. Дым клубится в хрустящем воздухе, а окружающие нас деревья приглушены туманом. Это походит на старую картину: красивую, но утаивающую самые страшные тайны. Сложно представить, сколько тел может разлагаться в этом лесу.

Слышу мяуканье. Словно маленькие пищащие игрушки, и толстый полиэтиленовый пакет шевелится.

— Хер тебе! — шиплю я, вставая за спиной старпёра с пистолетом, направленным ему в башку.

Рэв ухмыляется и, подавляя смех, разглядывает небосвод.

— А вот и она, — обращается он к небесам и отходит поссать у дерева.

В сумке рядом с могильщиком лежат котики. Я, черт возьми, уверена в этом. Все они живы.

Старик поворачивается ко мне и, опираясь рукой на лопату, говорит:

— Говённые грызуны не оставляют меня в покое! — восклицает он и плюет на землю

— Рылом вниз, живо! — приказываю я, в полном ужасе от происходящего.

Он возводит руки вверх в полном шоке, а лопата валится в могилу.

— Девочка, думаю, тебе стоит убрать пистолетик. Я ж никому не причиняю вреда. Просто избавляюсь от этих вредителей.

— Мордой. Вниз. Живо! — И я выстреливаю в воздух, отчего Рэв отбегает назад, быстро застегивая ширинку и пытаясь вырвать пистолет из рук, но моя хватка крепкая.

— У тебя что, шарики за ролики заехали?! Мы залегли на дно, а ты стреляешь из долбанной пушки? — выплевывает он, и я впервые вижу, что он злится на меня. Этот парень, который, возможно, превратил меня в психопатку.

Котики теперь визжат, словно зная, что спасение неминуемо. Открываю пакет и вижу, как из него вылезают самые очаровательные золотистые котята. По моему лицу льются слезы, и я делаю еще один выстрел в воздух.

— Этот мир — сплошное говно! — воплю я, а мужик трясется, уткнувшись мордой в землю, ботинками пиная грязь.

Рэв взбешен. Замечаю, как вена на шее пульсирует с каждым сердитым вздохом.

— Ты собираешься рискнуть всем ради каких-то долбанных кошаков? Ты совсем спятила.

С трудом сдерживаю слезы, не сводя пистолета с убийцы кошек, и тянусь вниз, чтобы подхватить котят в одну руку.

Позади нас стоит грузовик. Вот что нам нужно, чтобы выбраться отсюда. Рэв опережает меня на два шага и выхватывает ключи из заднего кармана хрыча. Он снимает с него куртку и ботинки, затем подбегает к грузовику и запихивает в багажник.

— Залезай в грузовик… БЫСТРО! — командует Рэв, его терпение лопнуло.

— Я не брошу котят, — шепчу, приседая и пытаясь собрать их всех. Они заползают на меня, пытаясь найти тепло, и мое сердце разрывается.

— Оставь ты этих треклятых

млекопитающих! Нам СЕЙЧАС ЖЕ нужно уехать отсюда! — настаивает Рэв, пиная ботинками дверь пикапа.

Не могу бросить их. Валяюсь в грязи, плачу, а по телу лазят десять котят: хочется спасти их всех. Хочется спасти себя.

Беззащитные существа, желающие лишь любви. Без матери и без того, кто мог бы их защитить. Я опустошена, плохо себя чувствую. Рвота подступает к горлу, но ничего не выходит, пока тело содрогается от рвотных позывов.

Внезапно меня хватают за руку и тянут вверх. Рэв потерял самообладание, и сейчас я его ненавижу. Ненавижу себя и ненавижу его.

Он кладет мозолистую руку мне на затылок и направляет к грузовику. Котята истошно мяукают позади, маленькие пушистики в грязи плачут, умоляя вернуться. Боль в сердце мучительна, и теперь единственный человек, которого я любила и которому доверяла, превращается в чудовище.

— Я люблю тебя, засранка! И делаю это для твоего же блага, а теперь садись в этот херов пикап, — говорит он и запихивает мою маленькую плачущую фигурку на пассажирское сиденье.

Скрючиваюсь и ору так громко, как никогда прежде не кричала. Прямо в унисон с котятами.

Рэв закрывает мне рот большой рукой и прижимает голову к спинке подголовника. Старик все еще лежит миной в грязи, и я жалею, что не пришила его, чтобы спасти пушистых малышей. Но Рэв остановил меня. Это он во всем виноват.

Ненавижу всех мужиков на этой земле. Они причиняют только боль. Мучения. Я уничтожу Карсона каждой клеточкой своего существа и… может даже и Рэва в придачу.

Дарси ревет рядом… и все из-за каких-то кошаков.

Я чего-то не вдупляю. Я видел, как она пытает с улыбкой, но теперь выходит из себя, потому что внезапно стала кошатницей.

Что, блин, творится?

— Дарси, прекрати, — твержу, пытаясь сосредоточиться на дороге, покрытой выбоинами. Завыванья лишь усиливаются. — Понимаю, это фигово, но ты не можешь спасти всех. Мы едва в состоянии спасти собственные жопы, а ты тут беспокоишься о каких-то бродяжках!

— Пошел н-нахуй, — всхлипывает, не в силах даже посмотреть на меня. — Ты всего лишь безжалостная падла! Они ведь беззащитные. Мы могли бы им помочь, но ты предпочел бросить их. Я тебя вообще уже не узнаю.

— Мы спасем десять котят, а потом еще десять! Не все ли равно? — хлопаю ладонью по рулю, злясь, что мы ведем этот долбанутый разговор.

Она продолжает смотреть в окно, повернувшись ко мне спиной.

— Ответь! — восклицаю, злясь из-за того, что девчонка готова рискнуть всем ради чего-то столь незначительного.