Плачущий ангел
Шрифт:
– Я же тебе всего наготовила, - возвращаясь, удивляется матушка, - ты так и не притронулся к котлетам. А суп! Ты что, всю неделю не ел первого?
Нет, вроде что-то ведь ел, хотя точно и не помню что. Ах да, покупал кильку в томате и варил пельмени. Как же это я котлет не заметил, странно...
Думал, что это только со мной такое, а недавно уезжал на несколько дней, матушка провожает меня и вздыхает: - Ты уезжаешь, я остаюсь одна, и зачем мне все эти комнаты?
Посмеялся я тогда над анекдотом, а потом представил себе жизнь этого католического батюшки у нас в России и пожалел его. Личная жизнь
В церкви священники общаются, как правило, с верующими мирянами, а исполняя требы на дому – соответственно, с теми, кто пригласил. И как бы люди тебе не нравились, но всё равно ты собираешься и уходишь домой. Куда идти одинокому ксёндзу?
Наши отцы периодически съезжаются на совместные праздничные службы, навещают друг друга. Есть возможность пообщаться, разрешить недоуменные вопросы, а ему с кем душу отвести? Его собрат в лучшем случае находится в соседнем областном центре. Вот и начинают они тянуться к православным отцам. Знаю, в одной епархии отец ксёндз неизменно участвует в крестных ходах с православными, потом идёт с отцами за праздничный стол, прогонять его никто не прогоняет, зачем обижать человека?
А как-то при случае, разговорился я с одним таким католическим пастырем, он служит в соседней с нами епархии. Порядочный и верующий человек, приехал к нам в самом начале 1990-х. Прежде чем ехать - долго готовился, учил наизусть Евангелие, думал, если арестуют, так будет на память читать Слово Божие. Не пригодилось, никто этого батюшку не арестовывал, и вообще, никто у нас на него внимания не обращает, а ему одиноко.
– Может, мне в православие перейти, а? – спрашивает он меня.
– Как ты думаешь? Время уходит, а я никому не нужен...
Всё верно, человек приходит в этот мир, чтобы испытать, или лучше сказать, пережить любовь и самому ощутить эту самую нужность кому-то. Церковь учит, что Бог есть Пресвятая Троица, пребывающая в единой Сущности. Тайна этого единства человеку недоступна, но зато нам открыто, что Троица непрестанно пребывает в состоянии любви каждой Ипостаси друг к другу. Всякая характеристика, касаемая Бога, понимается нами, как абсолютная, потому и человек, испытывая Любовь, в разной степени приближается к познанию главной Тайны.
Только та высокая Любовь с обывательской точки зрения для нас недоступна и непонятна, потому, что она жертвенная, а на жертву мы чаще всего не способны. Но где-то там, в глубине души человек всё одно догадывается, что истинной может быть то, за что можно осмысленно жертвовать: деньгами, временем, здоровьем, жизнью. Потому она завораживает, мир останавливаются перед ней, не переставая в душе восхищаться, и даже иногда, пытаясь подражать.
Но если обычный человек способен испытать чувство любви и нужности в своей семье, то как же тогда спасаться монаху? У него никогда не будет ни жены, ни детей, кого ему любить? Кого любить тому же одинокому ксёндзу, и кто полюбит его? Ведь и любовь имеет утешение, когда она ответна...
* * *
Прошло уже почти четверть века с тех пор, когда трое друзей, тогда ещё совсем молодых ребят, приехали в глухое село, в храме которого служил старый опытный архимандрит. После службы он ласково принял юных алтарников, говорил с ними на разные темы, и только после, как бы, между
– Тебе и тебе - быть протоиереями, езжайте поступать в семинарию к преподобному Сергию Радонежскому, а тебе, - он посмотрел в сторону третьего, - тебе быть монахом, это твой путь!
Так будущий отец Нафанаил узнал свою судьбу, которую поначалу даже было пытался избежать. – Ну, не хотел я жениться, никогда не хотел, не видел себя в качестве мужа и главы семейства.
Говорил он так, скорее всего, потому, что рос сиротой, не знал отца и не представлял себя в этой роли.
– Но и монахом я себя никогда не видел.
Пока друзья учились в семинарии, будущий отец Нафанаил примерялся к новому для себя образу жизни, ездил по монастырям, подолгу трудился на послушаниях, и, в конце концов, пришёл к владыке за благословением об определении на жительство в один из епархиальных монастырей. Владыка к тому времени уже знал и его самого, и о желании молодого человека стать монахом. Потому вскоре совершил над ним постриг, а через несколько месяцев рукоположил в первый священный сан. Приблизительно тогда же, закончив учёбу в семинарии, и женившись, стали священниками и двое его друзей...
Хотя будущего отца Нафанаила я знал ещё мирянином, но по-настоящему мы подружились, когда он пробыл в монашестве уже где-то около семи лет...
Батюшка часто восклицает:
– Да какой я монах, - настоящие монахи постоянно пребывают в молитве, а я в строительстве. Те умной молитвой мир спасают, а я молюсь о кирпичах да гвоздях.
К тому времени, действительно, благодаря его незаурядному уму и кипучей энергии возобновилась монашеская жизнь одного из старинных русских монастырей, основанных ещё до раскола. А потом его благословили в наших местах строить храм и детскую школу. Вот тогда мы с ним и сошлись.
Ещё задолго до моего священства, помню, ехал из Москвы электричкой, а рядом со мной сидели и разговаривали между собой двое мужчин, как я потом понял, возможно, это были монахи, или монастырские послушники. Говорили они громко, и я невольно слышал их разговор:
– Нет, ты знаешь, я был уверен, что отец Аристарх не встанет, так болеть, так болеть, - изумлённо покачивая головой, дважды повторил один из собеседников.
– А, вот, подишь ты, встал и снова служит. А батюшка Лука, а отец Варсонофий? Ну, ты посмотри, что не монах, так обязательно больной. Страдает, кажется, вот-вот, помрёт, а Господь держит на земле и не отпускает. Видать, любит он нашего брата. А поскольку тому, древнему монашеству нам не уподобиться, вот, Отец Небесный и смиряет нас сегодняшних через болезни. Видать, таков уготован нам путь спасения - через страдания.
Когда мы подружились с отцом Нафанаилом, я и припомнил тот разговор в электричке. За несколько лет в монашестве, он и так человек некрепкого здоровья, серьёзно заболел. Возможно, из-за постоянного поста в его организме что-то нарушилось и, буквально в течение года он, будучи склонным к полноте, сильно располнел, и периодически вынужден был ложиться в больницу.
Я видел как батюшка питается, большую часть его рациона составляют таблетки, он ест их горстями. Лишний вес заставил моего друга отказаться от активного образа жизни. Ему тяжело ходить, подниматься по лестницам. Садясь, он нередко засыпает...