Плачущий ангел
Шрифт:
Я многократно замечал, что после окропления помещения святой водой, воздух в нем свежеет, словно легкий морозец по дому прошел, и на душе становится светлее.
Только начал кропить, смотрю, а на диване в другом конце комнаты спит здоровенный котяра. Прежде я такого гиганта только один раз и видел, – в московском метро мальчишка на коленях держал. Вот уж, действительно – кот Бегемот... Вот на этого-то кота я взял, да и ливанул водичкой. И явлено мне было чудо.
Кот поднял голову, посмотрел на меня недоуменно и русским языком спрашивает:
–Ты чего, поп,
Встал, спрыгнул с дивана и направился к хозяйке.
– Мать, что в нашем доме творится? Что это за хулиган? Ладно, если бы я его трогал, а то ведь ни за что ни про что взял и водой облил!
Хозяйка ему отвечает (я не шучу!):
– Ну ладно, ладно! Он не со зла, случайно, видать, получилось. Больше не будет.
Котище нехотя вернулся на прежнее место, внимательно посмотрел на меня своими глазами-плошками и протянул:
– Больше так не делай! – и снова задремал.
Я остолбенел. Язык мой «прильпни гортани моему».
Вспоминая сейчас этот разговор кота с хозяйкой, думаю, что наверно он все-таки мяукал по-кошачьи, но я почему-то все понимал, а уж хозяйка – тем более.
Перечитал написанное и задаюсь вопросом: если коту достаточно было заговорить на человеческом языке, чтобы поставить на место хулиганствующего батюшку, то на каком языке должен был возопить бедный старик, чтобы угомонить свою старушку?
№3. Отпевание старушки. Запах из бездны. Не забывает он нас, - всегда рядом…
На этой неделе произошло чудо и у нас в храме (или не чудо, не знаю, как и назвать) только не смешное, а грустное. Лучше бы о нем забыть, но, как говорится, осадочек-то все равно остался...
Отпевали бабушку лет 80-ти. Условились, что тело принесут к часу дня, поскольку в храме с утра шла уборка, и, чтобы никому не мешать, решили отпевать именно в это время.
Старушку привезли за 15 минут до назначенного срока и в храм до поры пока не заносили – ожидали за оградой. У меня еще оставалось время, и я решил сбегать перекусить. Выхожу из самого храма в пространство под колокольней (притвор называется), и чувствую тонкий запах тления. Еще в первый год своего священнического служения, я по неопытности и глупости отравился такими испарениями, и запах этот чувствую очень остро и даже болезненно.
«Крыса, что ли, в подвале сдохла? – подумал я. – Нужно будет все тщательно осмотреть!»
Пока трапезничал, тело занесли в храм. Бегу назад – и опять эта вонь, только резко усилившаяся. Зашел в сам храм – вроде все в порядке (тело сразу из морга привезли) – никаких запахов. Приступил к отпеванию. Смотрю, мои помощницы забегали, а матушка, так та вообще за горло держится. Она ведь – бывший химик, у нее обоняние, как у парфюмера...
Через какое-то время я остался один на один с неутешными родственниками, а мои в это время прочесывали сантиметр за сантиметром притвор, и даже на колокольню поднимались, пытаясь определить источник запаха, но все было тщетно. Запах стоял именно в притворе, где вообще ничего кроме стен и каменных плит под ногами не было.
После отпевания я отпустил всех, а сам
Открыли двери. Запах, который, как мы надеялись, за полтора часа уже выветрился, – лишь только усилился.
«Что-то здесь не так», – дошло до меня, – «это не простой запах».
Набрав крещенской воды, мы вместе со старостой под пение тропаря Крещению Господню обильно окропили притвор. Я тогда вспомнил, что, окропляя храм на сам праздник Богоявления, забыл освятить эту часть храма, притвор. Спустя несколько минут, мы с помощницей вышли из храма. В притворе стоял чудесный запах морозца.
И тогда я понял, что запах тлена, по-видимому, исходил от того, кто приходил за старушкой.
Пришел из бездны и ушел с добычей, а присутствие своё обозначил.
Вот так наверно там и пахнет...
Не забывает он нас, всегда рядом, «аки зверь рыкающий», страшный и безпощадный.
И раньше случались явления в притворе, но чтобы такие, как вчера, – право, не припомню.
Вот такие чудеса...
Плоть едина
И сказал: посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть.
Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает.
(Мф.19:5-6)
На днях прочитал, что в Африке несколько католических священников отделились от своего Папы. И по причине вовсе не догматической, а по самой что ни на есть житейской: отцы заявили, мы хотим иметь жён, и жить с ними в законном браке, как и все остальные нормальные люди.
Разумеется, что эти чернокожие ксёнзы уже имеют жен, живут с ними, но открыто не афишируют. Начальство об этом знает, но закрывает глаза, понимаем, мол, вас, наши африканские братья, нелегко вам там, в такой жаре, бороться с искушениями.
Только верующему человеку, а тем более священнику, так жить (против совести) невмоготу. Нельзя самому нарушать принятые нормы благочестия и одновременно с этим учить паству нравственности, – вот и восстали.
Тяжело нашим католическим братьям без матушек, раз решились ради них даже на раскол. Да и вообще, тяжело священнику одному, и не только когда он молод, но и во многих других отношениях...
Вот, был у меня один знакомый целебатный батюшка, – сейчас связь, к сожалению, прервалась, а тогда я, ещё, не будучи священником, заезжал к нему на приход. Как-то приезжаю, и неожиданно попадаю на его день рождения. Захожу в церковный дом, а там... – яблоку упасть негде, и – одни женщины. Суетятся, готовят что-то на кухне, кто-то с тарелками бегает. Обстановка самая что ни на есть празднично приподнятая, женщины все в белых блузках, а под платочками угадываются тщательно уложенные головки.