Плачущий ангел

Дьяченко Александр

Старец, велел мне немедленно ехать к Владыке и дать согласие. И тогда я, чувствуя себя неготовым, стал просить его об отсрочке на пять лет. Но он не разрешил, тогда я стал просить год, он вновь не разрешил. Я уже буквально канючил, ну хотя бы до нового года, но, отец Власий был неумолим. Ехать, и немедленно.

Что мне оставалось делать? Поехал. Владыка меня тогда принял, внимательно выслушал и …отказал. Честно сказать, я был ошеломлён. Он меня не вспомнил. Только что мне было сделано предложение стать диаконом, и вдруг, всё отыгрывается назад. И никто из тех, кто был тогда с Владыкой, не мог меня вспомнить. Я пересказывал подробности разговора,

состоявшегося всего две недели назад, его обстоятельства, свидетелей, но они всё напрочь забыли. События, происшедшее тогда со мной, стали для меня таким потрясением, что домой я уже вернулся больным.

Прошло пять лет, тех самых пять лет, которые я когда-то выпрашивал у старца, и мне, даже не спрашивая моего согласия, неожиданно назначают дату рукоположения в диакона. И вот ведь что поразительно, меня начинают узнавать те, кто пять лет назад, не мог вспомнить ни меня, ни сделанного мне предложения. Что же тогда произошло? Может быть, меня разыграли? А, собственно говоря, кто я такой, чтобы меня разыгрывать? Старец ошибся? Но он даже указал мне место, где я буду служить, что впоследствии и подтвердилось. Возможно, мне позволили окончить богословский институт.

Получается, что старец видел волю Божию, но не увидел временных границ, в какие она должна была состояться?

 

Пишу, а на память приходит ещё один диалог. Тогда он мне был непонятен и неприятен, но с высоты опыта дня сегодняшнего, я уже по-другому отношусь к нему.

Как-то, ещё задолго до моего рукоположения, приехал в Троице-Сергиеву Лавру и решил сходить на исповедь в надвратный храм. И вот наступила моя очередь, подошёл к незнакомому мне молодому монаху. Он внимательно слушал мою исповедь, время от времени поднимая на меня глаза, и вдруг неожиданно спрашивает:

– Ты священник?

– Нет, и я замолчал.

– Ничего-ничего, продолжай.

Я вернулся к прерванным мыслям и продолжил исповедь. Но ещё через какую-то минуту он вновь повторил свой вопрос, или, скорее, заявил полуутвердительно:

– Ты священник.

– Нет, батюшка, ответил я ему, досадуя на то, что он вновь не по делу прерывает меня.

Уже в конце моей исповеди, когда монах накрывал меня епитрахилью чтобы прочитать разрешительную молитву, он даже с каким-то недоумением, словно возражая кому-то, в третий раз задал мне всё тот же вопрос:

– Ты действительно не духовное лицо?

Сейчас-то я понимаю, что, исповедующий меня монах, возможно, сам того не осознавая, вошёл каким-то образом в ту самую область знаний о будущем. Но будущее в его представлении совпадало с настоящим. Может быть, он видел меня священником, даже с какими-нибудь элементами облачений? Не могу сказать, как приходит это знание, но то, что оно приходит, это, несомненно.

 

Однажды я и сам увидел себя в будущем. Дело было в Липецке. Я переодевался у себя в рабочем кабинете. На улице было холодно, и я надевал на себя телогрейку и чёрную овчинную шапку ушанку. Мой взгляд случайно краешком скользнул по большому зеркалу, и я остолбенел. На меня из зеркала смотрел я, но только в рясе и чёрной камилавке. Видение было мгновенным, но настолько отчётливым, что навсегда осталось в памяти.

И в тот миг я вновь вспомнил о своей сокровенной юношеской мечте. А, может, мне тогда о ней специально напомнили, чтобы не забывал?

 

PS Сергей долго шёл в Церковь, но никогда о ней не задумывался. Он настолько прост, что его мысль не поворачивалась в нужном направлении. Кроме

того мой товарищ экстраверт, что тоже не способствует духовной жизни.

Сейчас он молодец – голос по соглашению с ним ушёл!

Чудеса

(Запах бездны и говорящий кот)

Рождество и Крещенье Господне, словно специально даны нам для соприкосновения с чудесами. Здесь и святочные гадания, и ряженые, и в прорубь мы окунаемся всей страной, порой даже в тридцатиградусные морозы. С чего бы такая массовость? Да сказки нам хочется, чудес ждем, и чем старше человек, тем эта тяга сильнее.

Вспомните многочисленные рассказы о паломничестве на Святую Гору Афон. Начитаются про разные проделки бесовские – и в путь. Приедут, и давай всего бояться, любой шорох за духовный вызов принимают. Услышат, как мышка скребется, и дрожат, словно малые дети: «Ой, боюсь! Боюсь!». За другим, видимо, на Афон и ездить неинтересно, "экшн" нужен, адреналин. Без приключений скучно...

 

№1. Мой-то, оказывается, бесноватый! Жизнь с ним прожила, - и даже не подозревала!

 

Так и у нас. Приходит бабушка с полиэтиленовым баллоном из-под газировки, литра на полтора.

– За крещенской водичкой, – говорит, – пришла.

– Так ты же брала совсем недавно. Неужели уже все выпили?

– Да нет, – интригующе улыбается старушка. – На духовную борьбу все ушло. Дедушка–то мой, оказывается, бесноватый! Всю жизнь с ним прожила, и даже не подозревала.

Дедушка её – добрый человек и великий труженик, до последних сил скотину держал. Всякий раз из поселка варево хрюшке возил, потом на курочек перешел, – тяжело уже было. Как совсем ослабел, так уж только ходил – собачку подкармливал у себя на даче, и в конце концов слег – возраст. Когда мы встречались с ним где-нибудь, – всегда, помню, остановимся, поговорим. А потом, к великому сожалению, моего знакомца обезножило (отказали ноги).

Приходит его бабушка в праздник домой с крещенской водой и давай по квартире ходить – кропить. "Дай-ка, думает, окроплю я и деда, – как он, интересно, отреагирует? Вон, по телевизору все про бесноватых показывают, как они от освященной воды орут".

А дедушка в это время мирно дремал на кровати, не ожидая от своей супруги никаких терактов. За что и поплатился: бабушка, подкравшись, окатила беднягу ледяной крещенской водой.

Потом она рассказывала мне:

– И такое беснование с дедом началось! И руками замахал, сам ругается всячески, и в меня все чем-то кинуть хочет. Пришлось на него все полтора литра и вылить. Вот пришла за новой...

Представил себе эту картинку и умоляю старушку:

– Мать, – говорю, – Христом Богом прошу, оставь деда в покое! Если кто из вас двоих и бесноватый, – то явно не он.

 

Бабушку-то я отругал, а ведь ее рассказ обличил меня в одном не очень благовидном поступке, или, если можно сказать, в озорстве, в результате которого, я неожиданно соприкоснулся с чудом.

 

№2. Разговор с громадным кошаком. История сродни сказкам. Но ведь все так и было!

 

А дело было так. Пригласили меня в дом к тяжело больному человеку, исповедать его и причастить. Уже собрался уходить, да чувствую, – в доме их от страданий очень уж тягостно. Достал я крещенской водички и думаю: «Пройдусь немного по квартире, окроплю, нужно эту тугу в доме хоть немножко ослабить».