Плач волка

Бриггз Патриция

Если бы опасность грозила только ей, Анна простояла бы на этом месте до весенней оттепели. Раньше ее волчица безропотно переносила все побои и насилие, давая Анне стену, за которой можно спрятаться, когда жизнь становилась невыносимой. Но ее пара попала в беду. Гнев поднялся в душе, затрудняя дыхание, но осторожность подсказывала, что нужно дождаться подходящей возможности.

— Если бы ты умер, кого бы послал маррок? — спросила ведьма.

От угрозы в ушах Анны зашумело, и она не расслышала ответ Чарльза. Ярость горела сквозь заклинание, удерживающее ее неподвижно.

—

Он бы пришел сам.

Ведьма поджала губы, как будто пытаясь решить, что делать.

Анна не могла двигать ногами, но с волчицей во главе получилось пошевелить рукой, несмотря на агонию, вызванную заклинанием.

И схватилась за похожий на кабель конец сети, которая удерживала ее, как будто она была злодеем из комикса о Человеке-пауке. Анна намотала нить на ладонь, затем переложила в другую руку.

Было тяжело долго смотреть на множество нитей, которые соединяла вместе, они слепили ей глаза и вызывали головную боль, но ей и не нужно их видеть. Волшебная нить ведьмы врезалась ей в руки, так что Анна знала, где та находится.

Анна положила свободную руку на нить и изо всех сил потянула. Ожидала, что нить порвется или удержится, но вместо этого та тянулась, как ириска, постепенно истончаясь. Но Анна тянула ее снова и снова.

Если бы ведьма посмотрела на нее, то остановила бы Анну. Но сейчас Мэри сосредоточилась только на Чарльзе.

Доминирование, с благодарностью подумала Анна, было больше, чем просто ранг в стае. Как только Чарльз входил в комнату, все смотрели на него. Добавьте к этому хрупкую внешность Анны и полное отсутствие доминирования, и ведьма не смогла бы сосредоточиться на ней, пока Чарльз рядом. И Мэри Альварадо не пыталась бороться с доминированием.

Анна потеряла нить разговора, сфокусировав все свое внимание на поставленной задаче. Даже ириска истончается до нуля и в какой-то момент ломается.

Анна замерла, когда нить растворилась, но ведьма, казалось, не заметила, что ее хватка на Анне исчезла.

И что теперь делать?

Анна посмотрела на сетку, которой был обмотан Чарльз.

Ей придется действовать быстро.

Но оборотни очень быстры.

Анна метнулась между ведьмой и Чарльзом и схватила магические нити обеими руками. Заклинание, которое ведьма применила к Чарльзу, оказалось намного сильнее, и прикасаться к нитям было больно. Боль распространилась от ее кожи к костям, ударив в челюсть острой, пульсирующей болью. Анна почувствовала запах горящей плоти, но времени оценить ущерб не было. Она сильно дернула, и заклинание рассеялось.

Не теряя времени, Анна схватила сломанное ружье со снега и швырнула его так сильно, как только могла. Винтовка попала ведьме в лицо с громким треском.

Анна приготовилась к атаке, но Чарльз схватил ее за руку и толкнул перед собой.

— Беги, — прорычал он. — Убирайся из ее поля зрения.

Глава 10

Анна быстро поняла, что бегать в снегоступах просто ужасно. Они цеплялись за камни и кусты, дважды она падала на колени, и только благодаря поддержке Чарльза, не скатилась по склону горы.

Прыгать через поваленные деревья

оказалось еще сложнее. Но Чарльз вообще без снегоступов и с каждым шагом проваливался по колено в снег, так что Анна была благодарна за свои.

Но они все равно двигались быстро. Анна поразилась, как страх и опасность могли придать скорости. Они очень быстро спустились по крутому склону, на подъем по которому потратили часы, и Анна уже не понимала, сколько и куда они бежали. Она не сводила глаз с красной куртки Чарльза и мчалась за ним. Когда Чарльз, наконец, притормозил, в лесу никого не было.

Но они все равно не остановились. Чарльз заставлял их бежать быстрой трусцой час или больше, но теперь выбирал путь более тщательно, стараясь идти там, где снега меньше, и отсутствие снегоступов не мешало передвигаться.

Чарльз не произнес ни слова после своей команды бежать, и Анна опасалась, что это следствие какого-то ведьмовского заклинания.

Его глаза были ярко-желтыми, а зубы оскалены. Только по веской причине он оставался в человеческом обличье, но это дорого ему обошлось. Ее собственная волчица погрузилась в сон после того, как прошла первоначальная паника от их бегства, но волк Чарльза был на поверхности, готовый взять управление на себя.

У Анны скопилось множество вопросов. Некоторые из них касались насущных проблем, например, может ли ведьма сравниться с ними в скорости? Может ли Мэри использовать свою магию, чтобы найти их? Другие вопросы утолили бы ее любопытство. Как Чарльз понял, что она ведьма? Почему Анна могла видеть магию только после того, как ее волчица взяла верх? Был ли более простой способ разрушить чары ведьмы? Даже час спустя ее ладони горели и болели.

— Я думаю, — слегка запыхавшись, сказал Чарльз, наконец, замедлившись и немного хромая, — что Асилу нужно ответить на несколько вопросов.

— По-твоему, он ее знает? Почему она за ним охотится? — спросила Анна.

Она долгое время предполагала, что оборотни (кроме нее самой) находятся на вершине пищевой цепочки, но ведьма смогла сковать Чарльза. Хотелось верить, что кому-то вообще удалось сбежать от этой ведьмы.

— Понятия не имею, знает ли ее Асил. Я не видел ее в Аспен Крик, и ей было бы около десяти лет, когда он приехал к нам. Но если она ищет его, он, вероятно, знает зачем, — ответил Чарльз, пытаясь отдышаться.

Анна шла рядом с ним и надеялась, что немного ее спокойствия поможет ему. Его дыхание замедлилось, пока ее сердце колотилось от быстрого бега, но она тоже вскоре пришла в норму.

— Откуда у нее силы на такое? Она заставила меня ластиться к ее ногам, как щенка, — прорычал он.

— У нее не должно быть столько сил, чтобы контролировать тебя с помощью своей магии? — спросила Анна. — Я думала, что ведьмы могут делать такие вещи.

— С человеком, возможно. Но единственный, кто может иметь такой контроль над волками, — это их альфа. — Чарльз зарычал и сжал руки в кулаки, затем сказал грубым голосом: — И даже мой отец не может добиться от меня такой покорности. Он в состоянии остановить меня, но не заставить делать то, чего я не хочу. — Он медленно вдохнул. — Если только дело не в ней, а во мне.